Старсайд
Шрифт:
Я помню слова, что произнесла в пустыне: «Я ничего не боюсь». И я говорила это всерьез.
Мне не страшно и сейчас. Но я полна гнева, который грозит выжечь меня изнутри еще до того, как я достигну конца пути.
Земля покрыта коркой оранжевого и красного цвета. Я прохожу совсем немного, когда что-то сверкающее привлекает мой взгляд.
Паладинский кинжал, отметины на котором знакомы мне лучше, чем линии на собственной ладони, торчит из земли рукоятью вверх. Ждет меня. Дразнит меня.
Манит меня.
Боль и ярость почти ослепляют меня.
Я делаю шаг к клинку. Позади раздается скрип сапога.
— Все еще жива? Я впечатлен, — произносит Кэдок.
Я оборачиваюсь очень медленно. Ярость и удовлетворение пульсируют в венах, рука крепко сжимает рукоять меча. Он убил Стеллана. И сейчас я, черт возьми, уничтожу его. Мой металл гудит, словно предвкушая кровопролитие. Я открываю рот —
И замираю.
Он усмехается, когда мой взгляд падает на его пояс. На один из многих висящих там мечей.
— Нет, — выдыхаю я.
Фиолетовый. Камень — фиолетовый. Я узнаю эту резьбу: цветы, лозы.
Клинок Киры. А это может значить только одно.
— Нет. — Мой голос срывается на рыдание.
— Хочу, чтобы ты знала: она почти дошла, — говорит Кэдок, делая шаг вперед. — И это с раненой ногой, представь себе. — Он цокает языком. — Очень впечатляюще. Она была совсем рядом с воротами, когда мои люди поймали её. Она отчаянно сражалась… и всё время, кажется, упоминала… сестру?
Ярость взрывается у меня перед глазами. Я скалю зубы, но это, кажется, только больше его радует.
— Её притащили ко мне, поддерживая в ней жизнь из последних сил… — Он проводит пальцем по металлу. — Чтобы я мог забрать это. — Он встряхивает поясом, и дюжина мечей со звоном ударяются друг о друга. — Это было так весело… так весело ломать её.
— Ты… ты лжешь, — говорю я, дрожа всем телом. Мир ускользает из-под ног, но я использую гнев как якорь.
— Разве?
Ярость концентрируется в моих костях, когда я делаю шаг вперед. Мой голос — это переплетение боли и решимости.
— Что ж, похоже, скоро у меня будет слишком много мечей, чтобы унести их все.
Услышав это, Кэдок улыбается.
— Или я вот-вот добавлю новый экземпляр в свою коллекцию.
Он встает в боевую стойку, вскидывая оружие, которое, должно быть, раздобыл уже здесь — меч из сверкающего бессмертного металла.
Я даю волю всему, чему научил меня этот край, выплескивая ярость, идущую из самой глубины души.
Возможно, мои руки дрожали, когда я впервые подняла этот клинок.
Но сейчас они не дрогнут.
Его сверкающий металл встречается с моим и трескается. Где-то на этом пути, через все опасности, тренировки и уроки, я стала лучше. Теперь я это вижу. Каждая крупица мастерства приумножена моим гневом. Я сжимаю меч обеими руками, нанося удар за ударом, снова и снова, пока его лезвие не разлетается вдребезги.
Я замахиваюсь в последний раз, чтобы наконец прикончить его, но он быстр. Он выхватывает
Он пытается ударить меня по ноге, но я отскакиваю и рублю по его правой руке. Он едва успевает парировать, но мой удар сокрушителен. Золото трещит. Еще один выпад — и меч грудой обломков упадет к его ногам.
— Арис.
Слово, далекий голос — это отвлекает меня.
Лязг металла, должно быть, разбудил его. Рейкер будет здесь с минуты на минуту.
Кэдок, кажется, тоже это понимает. Он бросается к кинжалу за моей спиной. К кинжалу Стеллана. Я бросаюсь за ним, но он разворачивается, блокируя меня очередным мечом со своего пояса. Он прячет кинжал в карман и перехватывает рукоять оружия обеими руками.
— Арис! — Рейкер всё ближе. Я слышу лязг его доспехов. Он бежит.
Кэдок выкрикивает имя, которого я не знаю, и следом за этим раскатистый рев, раскалывающий небо, сотрясает мои кости. Я оборачиваюсь — всё зрение перекрывает чудовищная тень. Его дракон несется прямо на нас. Он не собирается останавливаться.
Времени на маневр нет. Прежде чем я успеваю сделать хоть шаг, нас обоих сбивает с ног и швыряет на спину дракона.
Я ударяюсь головой о его зазубренные гребни; за веками взрывается боль, пока мое тело кубарем катится по чешуйчатому хребту. Мне едва удается ухватиться за один из многочисленных шипов, прежде чем зверь устремляется ввысь. Мои ноги бьют пустоту, пока он по спирали уходит в облака. Я кричу. Ногти лопаются, пока я отчаянно борюсь за то, чтобы удержаться.
Ветер едва не срывает меня с его бока, но затем дракон выравнивается. Мое тело с размаху прикладывается к твердой чешуе. Кости стонут под кожей. К горлу подступает желчь. Но времени на тошноту нет. Цепляясь когтями, я переползаю в более устойчивое положение. Кэдок лежит в нескольких ярдах от меня на животе, не отрывая от меня пристального взгляда.
Он встает. Медленно поднимаюсь и я, на другом конце хребта существа, пока оно продолжает полет сквозь огненный рассвет. В голове пульсирует, уши закладывает от стремительного подъема. Я подавляю боль и панику, пока не остается ничего, кроме чистой ярости. Я делаю глубокий вдох. А затем с рыком бросаюсь вперед, и даже ветер не в силах заглушить звон столкнувшихся клинков.
Наш поединок продолжается на спине дракона, высоко в воздухе. Мастерство Кэдока, может, и выросло, но выносливость — нет. Разумеется. У него был этот дракон, чтобы пересечь Старсайд. Я же проделала большую часть пути пешком. Я научилась не знать усталости. Я тренировалась для этого. По мере того как его движения становятся ленивее, мои обретают предельную точность. Один за другим его заурядные клинки разлетаются вдребезги о мой металл, и он заменяет их другими из своей коллекции, с каждым разом всё медленнее. Я наступаю, подпитываемая яростью. Я блокирую каждый его неуклюжий выпад.