Стародум. Книга 3
Шрифт:
Они уходят.
Может быть, через несколько лет они соберутся в новый кулак, но сейчас они оставляют нас в покое.
Глава 27
Кочевники идут мимо Стародума.
Они покидают Новгородское княжество, а наша армия следует за ними на отдалении. Все наши группы, прятавшиеся в лесах, присоединяются к нам. К тому моменту, когда мы доходим до Владимира, где обороняется людоед, нас становится больше двенадцати тысяч. Всё это время мы идём без каких-либо столкновений.
Всего
— Нехорошее у меня чувство, — говорю.
— Не только у тебя, — отвечает Волибор. — Они пришли к нам домой, надавали нам по рожам, а теперь уходят. Безнаказанные. А мы стоим, избитые, и делаем вид, что всё хорошо.
Когда мы доходим до Владимира, осаждающие его кочевники снимаются с места и присоединяются к другим татарам. Вся несметная армия врагов почти полным составом уходит домой.
Людоед выбегает из замка в сопровождении своих гвардейцев. Вид у него настолько удивлённый, будто он и в самом хорошем случае не мог представить такого исхода событий. Всё, что он делал, это сидел в своём замке, пока кочевники не ушли. Он даже представить не мог, каково было жить в землянках и каждый день лазить по лесам, выискивая фуражиров.
— Победили? — спрашивает Мартын. — В самом деле? Поверить не могу.
— Всё так, — говорю. — Как мы и планировали.
— Сколько погибло моих людей?
— Около двух тысяч, столько же и моих.
— А у них сколько убитых?
— Поменьше.
— Ну и ладно. Раз уж отбились — хорошо.
Людоед присоединяется к нашей армии, и вместе с нами идёт до самой восточной границы своего княжества, пока последний отряд кочевников не исчезает вдали. Всё это время он шутил, смеялся и пребывал в отличном настроении. Словно это не его земли разграбили враги.
— Они ушли, но могут вернуться, — произносит Черногор.
— Я согласен, — подтверждает людоед. — Этим гадам только дай крови попробовать — обязательно придут на ужин.
— Раз уж мы, три больших князя, собрались в одном месте, давайте обсудим дальнейшую защиту.
Черногор по очереди смотрит то на меня, то на Мартына.
— Я считаю, что Русь снова должна стать единой. Раздробленность должна завершиться. Нам следует покончить с междоусобицей. Согласны?
— Конечно, — говорю.
— Ещё как, — радостно замечает людоед.
— Подумайте над тем, чтобы восстановить старые клятвы и объединить Русь под одним началом. Под предводительством одного Великого Князя.
Улыбка с лица Мартына Михайловича тут же спадает. Он понял, что от него просит князь Киевский.
— Ты хочешь, чтобы мы поклялись тебе в верности? Как это было сто лет назад?
— Да, — подтверждает Черногор. — И тогда мы сможем вместе отбивать подобные атаки врагов.
Людоеду понадобилось довольно много времени, чтобы обдумать данное предложение. Скорее всего он представлял, какие у него есть шансы стать Великим Князем всей Руси. По всей видимости он решил, что шансов
— Я согласен, — произносит он, опускаясь на одно колено.
У меня было достаточно времени подумать над этим. С одной стороны, я хочу быть независимым, чтобы мне не приходилось ни перед кем отчитываться, но в этом случае ситуация с кочевниками может повториться. Все князья должны сражаться бок о бок, а для этого должен быть один, главный. О Черногоре все отзываются очень хорошо, да и я сам побыл рядом с ним и понял, что этому человеку можно доверять.
— И я согласен, — говорю. — Объединим Русь. Наведём порядок.
— У вас ещё есть время всё обдумать. Как только будете готовы — приезжайте в Киев, где мы проведём церемонию. Там мы и положим начало восстановлению родины.
Людоед согласно кивает, я тоже.
Наши армии расходятся в разные стороны. Черногор отправляется на юго-запад, а мы с людоедом доходим до Владимира: его люди остаются в городе, в то время как мои проходят дальше — на запад.
— Ну вот, — вздыхает Мартын Михайлович. — Пора прощаться.
— Да, — говорю. — Не думал, что найду в тебе союзника, но всё прошло очень хорошо.
— Хороший ты пацан!
Людоед на прощание хлопает меня рукой по плечу.
— Пакедава!
Мы с Волибором, Молчуном, Егерем, Ярославом и Третьяком продолжаем путь домой. Двигаемся через лес к Стародуму, до которого ещё несколько дней пути. Ближе к вечеру я подхожу к своим сотникам и всех отвожу в сторону.
— Собирайте армии, — говорю. — Стройте в боевые порядки. Обозы — дальше по дороге.
— Ты о чём? — спрашивает Волибор. — С кем ты собираешься сражаться? Тут же никого нет. Кочевники ушли, война закончена.
— Не бойтесь, скоро враг появится.
Волибор задумчиво чешет голову, но всё же приказывает нашим войскам развернуться. Мы выстраиваемся по обе стороны от дороги между Новгородом и Владимиром. Прячемся в лесах, будто собираемся устроить самую большую засаду.
— Думаешь, кочевники вернутся? — спрашивает Никодим. — Или что? Кого мы тут ждём?
— Людоеда, балбес, — отвечает Светозара.
— Он же во Владимире остался.
— А вот и нет, — говорю. — Если я хоть что-то понимаю в эпохе безумия, то здесь не бывает никаких друзей. Все друг друга предают.
Кочевники ушли, но настоящие враги остались здесь, по соседству. Стоит нашей армии занять позиции возле дороги, как на востоке появляются первые воины. Это людоед, так весело прощавшийся с нами возле своей крепости, приказал своим войскам догнать нас и уничтожить. Только он не учёл одного важного обстоятельства: я знаю, что он меня презирает и ненавидит. Он пойдёт на что угодно, лишь бы избавиться от меня.
Убийство, предательство, клевета. Нет ничего, что способно его остановить.
— И правда идут, — печально произносит Волибор. — Только подумаешь, что есть в людях что-то хорошее, обязательно произойдёт какая-нибудь херня.