Стародум. Книга 3
Шрифт:
По очереди осмотрев каждого из наших воинов, я с радостью отметил, что никто из них не погиб. Все получили серьёзные ожоги, но они дышат и находятся в сознании.
— Блядский молниевый прыгун, — вздыхает Ярослав. — Чуть не уделал всю нашу братию.
— Спасибо, Веда, — говорю. — Ты спасла наши задницы.
— Не первый раз, прошу заметить, — с гордостью заявляет девушка.
Вернувшись к нашим землянкам, мы находим всех наших воинов: Волибора, Егеря, Молчуна, и четыре сотни других людей. Все живы, все в целости.
— Ну что там? — спрашиваю. —
— Неждана опять схватили, — мрачно произносит Волибор.
— Что? Как?
— Мы следили издали и видели, как он бьёт всех подряд. Он успел больше сотни людей уложить, когда землю под его ногами превратили в жидкость… или что-то вроде того. Теперь Неждана держат пленным не в воздухе, а под землёй. В куче грязи, из которой он не может выбраться.
Вот же зараза! Я надеялся, что Неждан устроит небольшую потасовку, а потом сбежит. Я даже представить не мог, что он останется подольше и решит собственноручно разбить всю вражескую армию. Какой же он идиот! Бессмертный, неуязвимый, но всё же идиот. Наверное, только такому и дозволено быть тупицей.
— Получается, всё было зря? — спрашиваю. — Я рисковал своей жизнью впустую?
— Конечно, нет, — отвечает Волибор, улыбнувшись от уха до уха. — Твой брат всё ещё в плену, но ты бы видел этот пожар. У них сгорели почти все юрты, обозные повозки превратились в пепел, лошади разбежались.
— Их всё ещё сто пятьдесят тысяч, — продолжает Егерь. — Мы всё ещё не можем их победить в бою. Но ты только сходи посмотри на остатки их лагеря.
Заинтересованный этими новостями, мы идём на окраину леса, чтобы взглянуть на результат нашей работы. От огромного лагеря врагов остались по большей части только угли. Огромная, несокрушимая армия кочевников, так долго штурмовавшая Новгород, осталась без дома посреди зимы.
Тысячи мелких точек двигаются среди сгоревших юрт, собирают остатки своих вещей. Чёрт побери, мне очень хочется посмотреть, что они будут делать дальше!
Глава 24
В следующие четыре дня кочевники ни разу не пошли на штурм Новгорода.
Они всем своим скопом отправились в лес искать засевших защитников княжества, но мы ушли так далеко в чащу, что даже чудища, должно быть, удивились нашей наглости. Вернувшись к себе, татары стали рубить деревья для постройки нового лагеря, но работа шла медленно, поскольку мы то и дело выходили из леса, чтобы пострелять по дровосекам.
На пятый день произошло и вовсе неожиданное: стала трястись земля.
На юге появились странные камни, медленно выезжающие из почвы и поднимающиеся вверх, образовывая что-то вроде ряда холмов идеально ровной формы.
— Поверить не могу, — произносит Егерь. — Да это сам Черногор явился!
— Да, это его работа, — подтверждает Никодим. — Мы со Светозарой были в Киевском княжестве и видели горы, которые он понастроил для защиты от кочевников. Они выглядят так же, как эти холмы. Прямые
Появление Черногора вызвало волну напряжения среди кочевников. Вся армия из ста пятидесяти тысяч воинов стала в боевое построение, готовая отражать нападение врага. Среди них я даже заметил удары молнии, бьющие с неба в землю — тот самый прыгун, готовый убивать.
Но Черногор не стал вступать с ними в битву: его армия из жалких трёх тысяч человек обошла большим кругом Новгород и направилась прямо в лес, к нам. Волибор направил несколько гонцов к нему навстречу, и вскоре Киевский князь появился перед нами во всей красе: худой, одноногий, с заросшим лицом и синяками под глазами. Он пришёл не своим ходом — его принесли на большом щите и поставили на землю, где он облокотился на одного из своих воинов.
— Здравы будьте, — произносит мужчина твёрдым голосом. — Надеюсь, я не помешал своим появлением?
— Конечно нет, — говорю. — Тимофей Гориславович, князь Стародума и всей земли новгородской.
— Отец, я тебе про него рассказывал, помнишь? — выбегает вперёд Чеслав, младший сын Черногора. — Это Тимофей, мой дружбан.
Чеслав без каких-либо формальностей обнимает меня одной рукой за плечо, будто мы — лучшие друзья. Я видел, как он делает точно так же с Никодимом, с Егерем и ещё с целой кучей других людей. Хорошо, должно быть, жить и считать всех окружающих своими близкими друзьями.
— Борис Богданович, — представляется Черногор. — Великий Князь Киевский. Князь всея Руси.
Слегка кланяюсь, не зная, как на это правильно ответить. Киевский князь до сих пор остаётся главой всей Руси, но его власть очень сильно снизилась со смертью Ярослава Мудрого, а про эпоху безумия и говорить нечего.
— Я пришёл помочь защитить новгородские земли.
— Спасибо, — говорю. — Но разве в Киеве всё улажено?
— Моему княжеству ничто не угрожает — оно хорошо защищено. Галицко-Волынское и Туровские княжества отбиты.
— А что с Полоцким?
— Полоцк, Смоленск и Чернигов разграблены, крепости сожжены, люди уведены в плен. Кочевые народы покинули эти княжества, чтобы прийти сюда, на помощь к Батыю. Я же пришёл к вам.
— Ваша помощь будет здесь очень кстати.
Оглянувшись по сторонам, Черногор с помощью трости подходит поближе.
— Мы можем поговорить наедине?
— Конечно.
— Господин, — вмешивается здоровяк из армии Черногора. — Вам нельзя…
— Князь решает, что ему можно, а что нельзя.
Трудно приходится человеку без ноги, особенно если он идёт через лес, да ещё и по снегу. Неужели у него в княжестве не нашлось целителя, способного вернуть ему конечность? Надо будет познакомить его с Федотом: папаня быстро вернёт его в норму.
— Приглашаю вас в Стародум, — говорю. — Мой приёмный отец — очень хороший целитель. Он в миг исцелит ваш недуг.
— Воспользуюсь приглашением, если мы победим в этой войне. Коли проиграем — то и стараться нечего. Зачем мертвецу две ноги, правильно?