Стародум. Книга 3
Шрифт:
— Так ты уже пробовала такое?
— Чего я только не пробовала…
Духи снова начинают перемигиваться, а мы с остальными медленно ползём назад. Раз уж нет никакой возможности выцепить врага из окружающей его толпы, то и задерживаться не стоит. Возвратившись к своим землянкам, мы расходимся на посты. Я с Никодимом и Светозарой — к дороге. Егерь в обход лесов.
Вечером возвращаемся, чтобы поужинать и лечь спать.
Однако что-то странное ощущается в нашем прибежище. Сначала я не обратил на это внимание, поскольку Никодим и Светозара мельтешили рядом. Как только они
— Мора, ты чего молчишь? — говорю. — Поведай, что случилось. От чудищ каких удирал или кочевники за жопу чуть не взяли?
В ответ мужчина поднимает голову, демонстрируя горло, перевязанное тряпкой с кровавыми пятнами. По всей видимости, что-то вцепилось ему в глотку, чуть не загрызло.
— Ничего себе, — произносит Егерь. — Что это тебя так?
— Кхэ, — издаёт нечленораздельный звук мужчина.
Он даже дышит со свистом.
— Сними повязку, дай посмотреть, — велит Светозара.
В отсутствии Федота девушка взяла на себя роль осматривать ранения наших воинов. Дед Мелентий научил её разбираться в травах и припарках, а уж в чём, так в целительстве волхвы знают толк. К тому же приверженцы старых богов могут разговаривать с духами, просить их об услугах и направлять куда нужно. Иногда это помогает справиться с тяжёлыми травмами.
«Не», — мотает головой мужчина.
— Я аккуратно, не бойся, — продолжает Светозара. — Больно не будет.
Мужчина как-то сжался, отстранился. Трясётся и боится непонятно чего. Егерь стоит рядом с ним, хмурый. Несколько мужчин рядом тоже подобрались. Я же непроизвольно сжимаю и разжимаю кулак. Чувствую, как Веда готова прыгнуть мне в руку, и сам не понимаю, что же меня так тревожит.
— Мора, хлопни в ладони, — велит Егерь.
Отрицательно мотает головой, указывает на раненое горло.
— Сожми руки в кулак и разожми обратно, — не унимается наш сотник. — Мы понимаем, что тебе горло порвали, но ты же можешь сделать, что я прошу. Вытяни ноги вперёд.
— Давай же, — говорит Светозара. — Дай осмотреть.
Позволяю силе Мормагона войти в моё сознание. Вот, что меня так сильно удивило. Утром у него была способность каменной кожи: его тяжело было ранить мечом в бою. Это работало как второй доспех, если копьё врага пробивало одежду. Каменную кожу Мормагон носил почти постоянно, даже во сне, из-за чего его сила шла не от одного источника в груди, как у обыкновенных людей, а от всех частей тела.
Сейчас у него тоже сила идёт от всех частей тела, как раньше. Но это больше не каменная кожа. У него изменилась сила.
— Он не понимает наш язык, — произносит Егерь. — Сука…
Целый ворох духов притворства вылетает из груди Мормагона.
В следующий миг Мормагон выбрасывает руку с кинжалом, целясь в грудь Светозаре… В моей ладони появляется Веда… Егерь бьёт ногой, стараясь увести оружие мужчины в сторону… Воины по всей землянке подскакивают на ноги… взмах меча, голубой линией рассекающей воздух…
Отрубленная
В следующее мгновение десятки мужчин набрасываются на Мормагона со всех сторон, рыча и крича, ругаясь и шипя. Неудачливого убийцу стягивают с лежанки, прижимают к земле, вдавливают его голову в соломенный настил под ногами. Кто-то пинает его по рёбрам, кто-то заламывает руки.
— Стоять! — ревёт Егерь. — Он нужен живым!
Всё случилось так быстро, что я даже испугаться за Светозару не успел.
— Что случилось? — удивлённо спрашивает Никодим, не успевший прийти в себя.
— Это не Мормагон, — говорю. — Самозванец.
— Тогда кто?
— Тут много ума не надо. Если он не говорит на нашем языке, значит не из наших земель. В нашу землянку пролез один из кочевников.
— Но он же выглядит в точности как Мора!
— Это его сила. Я бы сразу заметил, что у него голубая ступень, а не жёлтая, но вы со Светозарой примерно того же уровня, так что ваши силы сливались для меня в одну, одного цвета.
— А настоящий Мормагон тогда где?
— Это мы у него сейчас и спросим, — отвечает Егерь. — Все наверх. Осмотрите лес, проверьте, чтобы никто к нам не подкрадывался. Если один из кочевников здесь, значит они нас обнаружили. Будьте готовы бежать отсюда.
Наши воины поспешно поднимаются наверх, заворачиваясь поплотнее в тулупы. Вместе с ними поднимаюсь и я. Мы расходимся в разные стороны, пробиваясь через сугробы. Однако, в отличие от них, я не собираюсь обыскивать местность в поисках спрятавшихся врагов. У меня есть гораздо более действенный способ разведать обстановку.
Открыв разум для всех сил вокруг, тут же попалась одинокая птица, сидящая на дереве неподалёку. Её подчинил Длинноухий.
Заимствую его силу и, в свою очередь, подчиняю сидящую на ветке сову.
Уже начало ночи, опустившаяся мгла, но будучи в теле ночного хищника мир предстаёт на удивление светлым. Летаю между деревьями, планирую, вслушиваюсь и всматриваюсь во всё, происходящее вокруг.
Повсюду твари: ползают, переваливаются, шагают и подволакивают ноги. Чудищ в лесу так много, что сложно найти пустое место. Они и днём ходят по лесу, выходят к деревням, однако ночью их настоящие полчища. Скулят, кряхтят, завывают, скрипят зубами и утробно урчат. Некоторые отдалённо напоминают животных, другие — людей, но чаще всего встречаются неведомые уродливые существа, от вида которых хочется тут же опустошить желудок.
Обыкновенных людей здесь нет.
Кочевники не смогут напасть на нас сейчас — попросту не дойдут. Мы во временной безопасности. До тех пор, пока не взойдёт солнце, наши землянки никто не потревожит.
— Там никого, — говорю, спускаясь обратно. — Ни души.
— Так я и думал, — кивает Егерь.
— Узнали у него что-нибудь?
— Не очень много.
Перед нами сидит уже не Мормагон, а обыкновенный кочевник, в типичной для них броне, в такой же шапке. Его лицо опухло и покрылось кровью от множества полученных ударов.