Стародум. Книга 3
Шрифт:
Через некоторое время мы оказываемся на другой стороне пещеры, тоже освещённой факелами.
Мы спрыгиваем на каменный пол. Неждан, не смотря на обычное для него самодовольное выражение лица, едва заметно подрагивает. Это не скрылось от Светозары. Девушка только было открыла рот, чтобы съязвить, как заметила моё выражение, и её слова замерли в горле.
— Да уж, способ не самый удобный, — говорю. — Убегать ногами было бы легче. С другой стороны, так намного безопаснее — никто не проникнет через тайный ход с обратной стороны.
— Это всего лишь один из тайных ходов, — отвечает Светозара. —
— А может и не быть.
— Туда, — Никодим указывает вперёд.
В дальней части пещеры виднеется широкая каменная лестница, уходящая вверх. Мы поднимаемся по ней и оказываемся перед плотной деревянной дверью, обитой железом.
— Откуда в Стародуме столько железа? — спрашивает Никодим. — Любой из князей за хороший кусок железа может человека убить, а в нашем замке его целые горы.
— Железа много в земле, — говорю. — Видимо крепость всё впитала, пока росла.
Потянув за ручку, мы оказываемся в каком-то старом, заброшенном сарае. Внутри воняет затхлым воздухом и сыростью. Сама дверь с внешней стороны выглядит как обыкновенный деревянный сруб. То есть тайный выход из крепости замаскирован. Никто не сможет обнаружить его случайно. Выйдя же из сарая, мы видим лес и голубое небо над головой.
А вот это действительно хорошо!
Значит, нам не придётся выживать на запасах провизии, которые лежат в замке. Мы легко можем выходить наружу и охотиться, добывать пропитание в лесах, ставить силки на мелких животных. Это всё ещё опасно, поскольку мы можем наткнуться на отряд степников, или они сами найдут наш тайный ход, но это всё равно превосходная новость.
Неждану не придётся носить нам еду, перепрыгивая через стены — его всё-таки и поймать могут.
— Знаете, о чём я думаю? — спрашивает Никодим.
— Полагаю, о том же, о чём мы все сейчас думаем, — говорю.
— Голодная смерть нам не грозит.
— Ошибаешься. Всё ещё грозит, но гораздо меньше.
— А где мы оказались? — оглядываясь, спрашивает Светозара.
Пройдя немного в сторону, мы натыкаемся на небольшую рощицу с деревьями, в которых выдолблены дыры в виде искусственного дупла, в каждом из которых живут дикие пчёлы. Все мы знаем это место: здесь дед Емеля Сыч из Гребенки мёд собирает. Когда мы были мелкие, то одевались в зимние тулупы и приходили сюда мёд воровать, за что нас нещадно гоняли.
— Мы возле Гребенки, — удивлённо замечает Никодим. — Неплохое же мы расстояние проделали!
— Так мы и по перекладине долго ехали.
— Это что же получается? Мы будем сидеть в замке, пока у нас не закончится еда, а потом просто выйдем через подземный туннель? И кочевникам придётся штурмовать пустую крепость?
— Не всё так просто, — вздыхаю. — Нам ни в коем случае нельзя показать, что у нас есть этот тайный ход, иначе степники разойдутся во все стороны и найдут его. Нам нужно, чтобы они сидели под нашими стенами. Чем больше мы соберём возле себя, тем проще Волибору будет охотиться на разрозненные группы. Так что про этот ход никому не рассказываем, и воспользуемся им только в самом крайнем случае. Осаждающие должны видеть нас на стенах, они должны знать, что мы внутри. Они уверены, что пока они сидят у наших стен, то мы не можем выйти наружу и перерезать
— Я расскажу сотникам об этих ходах, — произносит Неждан. — Чтобы было, куда раненых таскать.
— А ещё у нас будет мёд следующим летом, — замечает Никодим.
— Это если мы продержимся до лета. Кстати, раз уж мы оказались снаружи, давайте принесём немного свежего мяса людям. Им этого очень не хватает.
Неждан наклоняется и поднимает с земли камень. Им он собирается подбить какую-нибудь птицу точно так же, как он это делал в восточных лесах. Однако по странному стечению обстоятельств несколько птиц подбила Светозара своими огненными вспышками, а Неждан принёс непонятно откуда кабана, которому собственноручно свернул шею.
Этим вечером мы устраиваем в Стародуме большую церемонию разделки и приготовления свежего мяса. Людям мы сказали, что его принёс на плечах Неждан, перепрыгнув через стену. Им не следует знать, что у нас есть тайный ход, иначе кто-то может попытаться сбежать, и этим выдаст врагам наш секретный путь. Однако народу всё равно стало чуть спокойнее от осознания, что всё-таки есть способ находить пропитание снаружи.
Глава 10
Татары снаружи, а мы внутри.
Время тянется очень долго. В нормальных условиях, бывает, дни пролетают незаметно. Когда есть большая работа, она отнимает много времени и сил. Утром встал, занялся делами, а там уже и вечер. Сейчас же у нас по большей части ничего нет.
Всё, что нужно было сделать — давно сделано.
Остаётся лишь сидеть на месте и смотреть на наших врагов, ежедневного трудящихся над своим лагерем. Оказалось, татары не стали довольствоваться небольшими казармами посреди поля: они обустроили три огромных лагеря со стенами, башнями на углах, выкопали рвы. Каждый день рубят деревья и ставят колья на подступах к своим лагерям. Кажется, процесс укрепления у них никогда не закончится: они будут заниматься усилением защиты до тех пор, пока стоят здесь.
С одной стороны это правильно: воинам нельзя сидеть без дела, иначе они начнут ссориться между собой. Им обязательно нужно дать какую-то работу. С другой стороны, никто на них нападать не собирается, так что все их приготовления к защите кажутся ненужными.
— Опять ты тут? — спрашивает Никодим. — Так и знал, что найду тебя на стене.
— Где ж мне ещё быть?
Теперь мы оба смотрим на движение людей неподалёку от крепости. С высоты они кажутся маленькими, как муравьи. Ходят туда-сюда, что-то носят, кормят лошадей. Татары выглядят так, будто не представляют опасности, будто это обыкновенное рабочее поселение, занимающееся ежедневными делами.
Однако это лишь видимое заблуждение. Если бы они смогли забраться к нам в крепость, то никого не оставили бы в живых. Все эти людишки, ползающие внизу, вырежут всех женщин до последней, умертвят детей. Они используют тактику запугивания, чтобы города сдавались им без боя. Она, может, и рабочая, но очень неправильная с точки зрения человеческой морали.
— Ты только посмотри на них, — присвистывает Никодим. — Ползают там, себе на уме. Ты знал, что кочевники поклоняются небу?
— Неа.