Стародум. Книга 3

Дроздовский Алексей

— Ну как? — спрашивает Ягмила. — Изменилось что-то?

— Я не знаю… Вроде бы нет. Со мной всё нормально.

— А сейчас?

Ягмила с ехидной ухмылкой тычет Светозару в бок указательным пальцем.

— Ай! — вскрикивает девушка. — Это что такое было?

— Наслаждение…

Протирая ноющее место ладонью, Светозара отходит на несколько шагов назад, становится возле меня. На её лице — глубокая задумчивость. Прямо сейчас она пытается понять, что с ней происходит. Она так давно потеряла одно из обыкновенных человеческих ощущений,

что забыла, какое оно на самом деле. У неё будто открылся новый орган чувств.

— Если тебе когда-нибудь станет скучно там, среди обыкновенных людей, приходи к нам, сестра, — произносит Ягмила. — Здесь тебя не будут окружать все эти глупцы.

— Хорошо, — отвечает Светозара. — Спасибо за всё. Что спасли меня, что относитесь ко мне так хорошо.

— Ты же близка нам по духу, это крепче любой кровной связи.

— Прощайте. Мы сейчас уходим, но я обязательно ещё вернусь, вот увидите.

— С нетерпением будем ждать…

Светозара долго обнимается с Ягмилой в знак благодарности, после чего идёт к другим девушкам и с каждой прощается по отдельности.

— Ты тоже приходи, — обращается Ягмила ко мне и весело подмигивает.

— Приду, — говорю. — Мне ещё нужно узнать, из чего сделан тот напиток, который мы пили у костра.

— Из ядовитых грибов. Но его нужно готовить очень осторожно, чтобы не отравить себя и всех остальных.

Так я и думал! Уж слишком сильно он в голову бил, чтобы настояться на одном зерне. Оказывается, мы пили яд. Теперь я очень хочу подчинить его, чтобы тоже уметь создавать настолько ядрёное пойло. Я бы спросил об этом Ягмилу сейчас, но чувствую, что мы за сегодня успели достаточно её потревожить. В следующий раз.

Никодима приходится чуть ли не силой тянуть, чтобы увести отсюда. Парень сопротивляется, бурчит, стонет.

— Почему? — спрашивает он. — Зачем нам уходить? Я хочу остаться.

— Так понравились эти девушки?

— Они такие милые, такие понимающие. С ними так легко. Я влюбился.

— В кого?

— Во всех!

— Так не бывает, — говорю. — Невозможно влюбиться в пятнадцать человек одновременно.

— Я тоже так думал… до сего дня.

— И что бы ты хотел? Остаться здесь навсегда? Петь песни, любиться и беззаботно танцевать до самого Страшного суда?

— Может и хотел бы.

— Эти девушки — колдуньи. Такие же, как Ягмила. Если ты сам — не колдун, то тебе нет места среди них.

— Ну, я умею сквозь стены проходить…

— Это не то. Как нам объяснила ожившая метла в избушке, есть люди с силой, которую они обрели после эпохи безумия, и есть другие виды чар. Все те люди, о чьих чёрных силах шептались ещё до эпохи безумия, при ней стали очень сильными. Колдуны всякие, шаманы, ворожеи, вещие. Ты на поляне среди девушек — как овца среди волков. Никто не знает, когда они захотят тебя съесть.

— Если и так, то это была бы очень приятная смерть. От рук людей, которых ты очень любишь.

— Пойдём уже, герой-любовник.

Втроём мы уходим с опушки тем же путём,

каким пришли: по тропинке.

Никодим страдает, Светозара молчит, погружённая в себя, я же весело насвистываю, поскольку настроение превосходное. Когда тропинка заканчивается, мы оказываемся в глубоком лесу, потерявшиеся. Бродим от места к месту, пытаемся ориентироваться по звёздам, но ничего не получается.

Чтобы найти поляну с сёстрами нам нужно было потеряться, так что теперь мы болтаемся по лесу, не в силах отыскать дорогу домой. Казалось бы, наш высокий замок должен быть виден из любой точки леса с большого расстояния, но в ночи он такой же чёрный, как далёкий горизонт, так что ничего разобрать невозможно.

В итоге мы просто идём примерно на запад в надежде найти знакомые места, чтобы с помощью ориентиров понять, где же Стародум.

— Ты как? — спрашиваю у Светозары.

— Хорошо.

— Ты всю дорогу молчишь.

— Это так странно. У меня вроде бы отняли боль, но при этом задели краешек других чувств. Я теперь лучше ощущаю ночной холод, ветер на коже, шаги ступнями. Всё усилилось. Даже неприятные ощущения оказались не такими уж неприятными.

— Всё как мы говорили, — замечает Никодим.

— Да, пожалуй. Правильно, что мы пришли сегодня в лес.

Во время ходьбы Светозара постоянно гладит себя ладонями по предплечьям, сжимает кулаки, стучит по бёдрам, растирает шею. Она выглядит так, будто впервые в своей жизни у неё прошло онемение. Улыбается, довольная тем, как всё обернулось.

В детстве её спасли, вылечили, накормили, отправили домой. Она заплатила за это цену, которую не осознавала. Теперь же она вернула плату назад, так что всё получилось как нельзя лучше.

— Если мы не найдём дорогу домой, то всегда можем вернуться на поляну к девушкам, — с надеждой произносит Никодим.

— Так хочется вернуться?

— Очень!

— Ещё вернёшься, но позже. Сегодня мы идём домой. Если не получится отыскать дорогу ночью, то днём наверняка увидим замок и поймём, куда идти.

Спустя некоторое время мы всё-таки находим нужный ориентир.

— О, смотрите, это ж то озерцо, где мы рыбу ловили, — Никодим указывает в сторону.

— Точно, — говорю. — Далеко ж мы забрались.

— Если оно тут, значит дом — там.

Мы возвращаемся в Стародум весь остаток ночи. До рассвета остаётся совсем немного, когда мы входим в крепость, уставшие и сонные.

— Бывайте, — произносит Никодим на прощание. — Я спать. Разбудите меня через два дня.

Парень уходит на свой этаж, зевая так широко, что лицо вот-вот порвётся. Следом мы проходим этаж Светозары.

— Спокойной ночи, — прощаюсь с девушкой.

— Ага, сейчас…

Вместо того, чтобы двинуться к себе, Светозара берёт меня под локоть и идёт дальше, в мои покои.

— Ты разве не хочешь спать? Я с ног валюсь.

— Хочу, конечно. Но я не пойду спать после того, как мне вернули столько чувств. Сначала мне нужно испытать их все.