Стародум. Книга 3
Шрифт:
— А какие плечи широкие, — добавляет другая.
Никодим никакими мышцами похвастаться не может — он из худых. Тем не менее девушки уводят его в сторону, чтобы как следует его осмотреть со всех сторон, а Никодим и не против. Пара духов восторга парит над их головами.
— Пожалуйста, садитесь, — произносит женщина, указывая в сторону.
— Куда? — спрашиваю. — На траву?
— За нашу еду. Я всегда считала, что чашка горячего отвара способствует хорошему разговору.
Оглядываюсь назад и вижу неподалёку расстеленную на земле
Если эта женщина умеет странным образом лечить раны, то как она создала здесь еду? Никогда не слышал о людях, обладающих более чем одной силой. И не уверен, что это вообще была её сила. Ей будто бы сама природа, всё вокруг подчиняется.
— Выпей, — Ягмила протягивает мне глиняную кружку с чем-то тёмным.
Я беру кружку, но она тут же меня останавливает.
— Не больше половины. Это мой любимый отвар из полыни с добавлением одного, тайного ингредиента. Пьянит, но не так, как ваши привычные настойки.
— Здрав буди! — говорю и опрокидываю всю кружку до дна.
Не знаю почему, но я почувствовал к этой девушке странное доверие. Если бы она хотела нам навредить, то уже сделала бы это. К тому же, если судить по лёгкости, с какой ведут себя окружающие, все они до единой под влиянием этого тайного ингредиента.
Если мне понравится действие этого напитка, нужно будет разузнать, из чего он делается. У нас на подворье любят необычное пиво.
— Прости, Ягмила, — произносит Светозара. — Я говорила им, чтобы они не ходили.
— Ничего, — отвечает девушка. — Я рада, что ты вернулась и привела своих друзей.
— Мы пришли за болью, — говорю.
— Далеко же вы забрались, чтобы боль почувствовать…
— Много лет назад вы спасли Светозару, но отняли у неё другое. Сегодня мы пришли чтобы вернуть это. Пожалуйста.
Выходя ночью из Стародума в лес, мы с Никодимом собирались разговаривать грубо и уверенно, а сейчас Никодима вдалеке чуть ли не раздевают, а я сижу и пью отвар, кружащий голову. Ещё и думаю о том, как бы мне самому сварить такой напиток. Не думал, что всё так обернётся.
— Не могу, — отвечает Ягмила, помотав головой. — Отнятое вернуть нельзя.
— Думаю, всё же можно.
— Нет, нельзя.
— А я считаю, что можно.
Чувствую, как мир плывёт перед глазами. Случалось пьянеть от браги, но так сильно — никогда. Даже само опьянение отличается: это не просто лёгкость, распространившаяся по телу, а едва ощутимое онемение. Цвета окружающего мира кажутся ярче, странные узоры расползаются по траве и ночному небу. Странные существа виднеются между деревьев вдалеке: то ли духи, то ли собственные страхи. Даже кожа кажется странной, хочется гладить её без перерыва.
Да, настойка получилась действительно крепкой. Провалюсь под землю, но узнаю, из чего именно Ягмила её сделала.
—
— Значит вы считаете, что отдать боль было неправильным решением?
— Правильным, конечно. Вы ведь её спасли. Но теперь пора всё вернуть обратно.
— Не могу, — вздыхает Ягмила.
— Боюсь, меня не устраивает такой ответ.
Поднмаюсь на ноги и чувствую, что крепко стою на земле. От браги часто мир начинает плыть, старается сбросить тебя, но от настойки Ягмилы ничего такого нет. Только глаза подводят. Заставляют видеть странные завихрения красок и звуков.
— Верните Светозаре боль, или мне придётся использовать кулаки.
— Кулаки?
Девушка тоже поднимается на ноги, с усмешкой осматривая меня с ног до головы. Кажется, она совсем не видит во мне угрозы, а зря. Я — довольно опасный человек, особенно когда злюсь.
Светозара же сидит в сторонке, не понимая, чью сторону ей занять. Против лучшего друга и по совместительству нового кавалера идти не хочет, но и спасительницу свою оскорбить не желает.
Здешние девушки не просто жители леса, они что-то вроде упырей, только пьют не кровь, а людские ощущения. Ягмила забрала у Светозары боль, исцелила её и отправила домой. Она это сделала, потому что увидела в ней родственную душу. Если бы на её месте оказался заплутавший крестьянин, то из него высосали бы всё без остатка. Вернулся бы назад в село без всех телесных ощущений, без любви к собственным детям, без смеха, радости, восторга и умиления. Грустным серым отголоском. Всё отобранное девушки разделили бы между собой, чтобы и дальше петь песни, да веселиться.
Именно такие слухи ходят о жителях леса. Скорее всего правда.
Неизвестно сколько человек пришло на эту поляну, заблудившись. Может быть сотни. И все они потеряли свои ощущения, превратившись в пустые человеческие оболочки. В то время как здешние обитательницы стали получать больше удовольствия от еды, танцев, ощущения ветра на коже.
Звучит не так опасно, как настоящий упырь, но в этом тоже нет ничего хорошего.
— Кулаки, — говорю. — Это угроза.
— Послушай совет умного человека, — всё добродушие Ягмилы тут же испарилось. — Не угрожай тому, кого не сможешь побить.
Мгновение назад девушка была весёлой и жизнерадостной, а сейчас помрачнела, и будто стала выше ростом. Прежде привлекательные черты стали ужасающими. Направленный на меня указательный палец кажется настоящим оружием, даже чувствую жар в груди в том месте, на которое она указывает.
Причём самое странное, что она продолжает улыбаться, только теперь делает это как-то иначе.
— Во-первых, — говорю. — Это не слова умного человека. Только тому и нужно угрожать, кого не можешь побить. А во вторых, угроза из моих уст гораздо лучше, чем кулаки.