Стародум. Книга 3

Дроздовский Алексей

— Что-то я не поняла…

— Что там?

— В зеркале должна отражаться я, а вместо этого…

Подходу к Светозаре сзади, выглядываю из-за плеча. Зеркало и правда оказалось очень странным: на гладкой поверхности на меня смотрит моё собственное отражение, но без глаз. Там, где должны быть белки и зрачки, лишь кривые шрамы в виде углублений, будто кто-то вырвал их у меня.

— Что за чертовщина? — спрашиваю.

— У меня нет глаз, — произносит Светозара. — И у тебя тоже. Да и лица у нас не такие грязные.

Некоторое время

мы пялимся в отражения, пытаясь понять, точно ли по ту сторону зеркал мы. Вдруг это на самом деле странное окно, через которое на нас смотрят какие-то посторонние люди. К тому же фон странный: позади нас не деревянная хижина, а странные, плохо положенные кирпичи.

— Это мы, — говорю.

— Да, наверное…

— Это просто зеркало, которое показывает людей без глаз. Шутка дурацкая. Ягмила так людей пугает.

— Это очень на неё похоже, — вздыхает Светозара. — Точнее, я не сильно хорошо её знаю. Но мне кажется, что это про неё.

На уборку уходит очень много времени, но мы работаем сообща, поэтому всё идёт гораздо быстрее, чем могло бы. В конце концов, когда каждая вещь оказывается на своём месте, мы со Светозарой смотрим на результат с гордостью. Ягмила не сможет сказать, что мы плохо постарались, поскольку в избушке стал идеальный порядок. Вряд ли найдётся человек, который не захотел бы жить в таком чистом и большом доме. Если не считать странных вещей, что здесь творятся, вроде клубка ниток, который упал на пол и укатился через дверь в лес.

— Красиво здесь, — замечает Светозара. — Но немного жутко.

— Ты очень точно описала вообще всю эпоху безумия.

Уставшие, но довольные проделанной работой, мы выходим наружу. Где-то вдалеке поют песни, всполохи огня от больших костров виднеются в ночи. Яркое звёздное небо над головой, уханье сов. Мне так хорошо, так спокойно… даже не хочется никуда идти.

Мы со Светозарой присаживаемся на порог избушки и тихо сидим, слушая тёплый ветерок, играющий между деревьями. Наступает та самая минута полного расслабления после упорного труда. С запозданием приходит усталость, но не плохая усталость, когда ты весь день занимался непонятно чем, а к вечеру упахался. Именно хорошая усталость после большой работы, когда хочется показать кому-то результаты.

В этот момент хочется просто сидеть и молчать, смотреть на звёзды, восторгаться красотой окружающего мира. Умиротворение, которое разрушат грубые человеческие слова.

Именно это мы и делаем.

Сидим бок о бок с полузакрытыми глазами и вдыхаем ночной лес.

Мы приходим в себя только когда уставшие колени начинают ныть от неподвижного сидения, просят встать и пройтись, размять мышцы и сухожилия. Магия мгновения прошла, но оставила тёплое воспоминание. Не думаю, что когда-нибудь забуду, как сидел вот здесь и смотрел на звёздное небо. И о том, как мне было хорошо быть рядом с девушкой.

— Ох, — вздыхает Светозара. — Отсидела себе всё.

— Да, — говорю. — И я.

— Возвращаемся?

— Похоже на

то.

Идём сквозь лес. Заблудиться здесь невозможно, поскольку с нужной нам стороны льётся песня, которую поют сёстры. Выйдя на поляну с кострами, мы видим множество девушек, сидящих на траве. Они качаются из стороны в сторону и поют о любви. Между ними то же самое делает Никодим с венком из одуванчиков на голове. Непонятно, где он нашёл одуванчики в сентябре, но это далеко не самое странное здесь.

Выглядит парень слегка потрёпанным, взъерошенным, в помятой одежде, но очень-очень счастливым. Кажется, девушки его всё-таки раздели, пока нас не было.

Неподалёку между кострами танцует Ягмила. Кружит вокруг своей оси, слегка наклонившись вбок и подняв руки вверх. Такого танца у нас в селе никогда не было, но выглядит как старые языческие пляски обряда плодородия. Причём женщина исполняет его так легко и естественно, будто делает это каждый день. Может, так оно и есть.

— Ты хочешь, чтобы мы вернули тебе боль? — спрашиваю у Светозары.

— В каком смысле?

— Мы выполнили работу и можем вернуть отобранное у тебя чувство. Самое главное, нужно ли оно тебе. Если хочешь, то мы втроём вернёмся обратно в Стародум. Так же, как и пришли.

— Наверное, хочу вернуть то, что потеряла в детстве.

— Точно?

— Нет, не точно, но мне кажется, что стоит. Это примерно как с погодой. Яркому солнцу радуешься, если перед этим были тучи, а тучам — когда долго не было дождя. Одно без другого — совсем не то. Нужно разное. Так что пусть всё вернётся на свои места.

— Ладно…

Вдвоём со Светозарой мы останавливаемся напротив Ягмилы, раскрасневшейся и запыхавшейся от долгого танца. Женщина переводит взгляд с меня на девушку, словно в чём-то подозревает. Неужели она думает, что мы могли что-то украсть в её доме?

— В доме порядок, — говорю. — Всё убрано, рассортировано, сложено на полках и в ящиках.

— Быстро же вы управились, — подозрительно замечает Ягмила. — Неужто весь хлам как попало по углам распихали? Мне нужна хорошая работа.

— Между прочим ты говоришь с человеком, который умеет писать. Я не просто умею наводить порядок, но и все вещи складываю так, чтобы можно было сразу найти. Подписываю углём мешки и бочки, даже дату ставлю.

— Это правда? — спрашивает Ягмила у Светозары.

— Да, — отвечает девушка. — Он — чистюля.

— Тогда хорошо. Работу вы сделали, можете получить, что заслужили.

В нерешительности Светозара выходит вперёд. Она выглядит так, будто её сейчас побьют плетями. Ожидает дикой боли в любой момент. Ягмила чуть-чуть наклоняется к ней и аккуратно целует в лоб. Точно так же, как она сделала это много лет назад.

В этот момент Ягмилу скрючивает, будто кто-то сильно ударил её в живот. Если бы не плечо Светозары, она бы уже повалилась наземь. Я же стою на месте, не понимая, что делать: вроде и помочь нечем, но и стоять столбом не хочется.