Старик в углу
Шрифт:
ГЛАВА IV.
ОГРАБЛЕНИЕ НА ФИЛЛИМОР-ТЕРРАС
Трудно сказать, действительно ли в тот субботний полдень мисс Полли Бёртон ожидала увидеть Старика в углу. Несомненно, когда она подошла к столику у окна и поняла, что его там нет, то испытала угнетающее чувство разочарования. И всё же в течение целой недели она – скорее из гордости, чем из здравого смысла – избегала появляться возле именно этого магазина A. B. C.
– Я так и знал, что вы не сможете долго оставаться в стороне, –
Она чуть не потеряла равновесие – откуда он взялся? Мисс Полли определённо не слышала ни малейшего звука, однако Старик уже сидел в углу, как настоящий чёртик из табакерки[17], мягкие голубые глаза виновато смотрели на собеседницу, а нервные пальцы теребили неизбежную верёвку.
Официантка принесла ему стакан молока и сырный пирог. Он ел молча, верёвка праздно лежала на столе. Закончив, Старик порылся в своих вместительных карманах и вытащил потрёпанный бумажник.
Положив перед девушкой небольшую фотографию, он тихо сказал:
– Это задняя часть домов на Филлимор-Террас, откуда открывается вид на «Конюшни Адама и Евы».
Мисс Полли посмотрела на фотографию, затем на Старика – мягко, ожидающе и снисходительно.
– Обратите внимание, что каждый ряд задних садов имеет выход в конюшни. Эти конюшни построены в форме большой буквы «F». Фотография сделана с точки, открывающей вид прямо на короткую горизонтальную линию, которая заканчивается, как видите, cul– de– sac[18]. Нижняя часть вертикальной линии упирается в Филлимор-Террас, а конец верхней длинной горизонтальной линии – в Хай-стрит, Кенсингтон. Так вот, ночью… вернее, ранним утром 15 января, констебль D 21, свернув к конюшням с Филлимор-Террас, на мгновение остановился на углу, образованном длинной вертикальной артерией конюшен и короткой горизонтальной артерией, которая, как я указывал ранее, выходит на задние сады домов на Террас, и заканчивается cul– de– sac.
Как долго D 21 простоял на этом углу, неизвестно, но он считает, что прошло, должно быть, три-четыре минуты, прежде чем он заметил подозрительного человека, ковылявшего под тенью садовых стен. Мужчина осторожно продолжал двигаться в направлении cul– de– sac, и D 21, также держась в тени, бесшумно зашагал за ним.
Он почти догнал его (фактически находился не более чем в тридцати ярдах[19]), когда из дома № 22, Филлимор-Террас – это один из двух крайних домов улицы – буквально вылетел наружу мужчина в одной лишь ночной рубашке и, прежде чем D 21 успел вмешаться, бросился на подозреваемого, катаясь с ним по твёрдому булыжнику и отчаянно крича: «Вор! Вор! Полиция!»
Прошло некоторое время, прежде чем констеблю удалось высвободить бродягу из сцепленных рук нападавшего, и ещё несколько минут, пока тот смог заставить себя услышать.
«Хватит! Хватит! – в конце концов рявкнул констебль, энергично толкнув человека в рубашке, что
«Меня ограбили… ограбили… меня… то есть… моего хозяина… мистера Кнопфа… Стол открыт… алмазы пропали… все на моём попечении… и… теперь они украдены! Это вор… клянусь… Я слышал, как он… не более трёх минут назад… бросился вниз… дверь в сад была выбита… я побежал через сад… он крадётся здесь… Вор! Вор! Полиция! Бриллианты! Констебль, не отпускайте его… Вы будете отвечать, если его отпустите...»
«Так, хватит! – предостерёг D 21, как только смог вставить слово. – Прекратите скандал, слышите?»
Мужчина в рубашке постепенно оправлялся от волнения.
«Могу я предъявить этому человеку обвинение?» – спросил он.
«В чём?»
«Кража со взломом. Я слышал его, говорю вам. В данный момент у него должны быть бриллианты мистера Кнопфа».
«Где мистер Кнопф?»
«Уехал из города, – простонал человек в рубашке. – Он уехал в Брайтон вчера вечером и оставил меня за себя, а теперь вломился этот вор и…»
Бродяга пожал плечами и внезапно, не говоря ни слова, спокойно начал снимать пальто и жилет. Затем передал их констеблю. Человек в рубашке нетерпеливо вцепился в снятые предметы и вывернул рваные карманы наизнанку. Из какого-то окна донёсся весёлый голос, бросивший шутливое замечание, когда бродяга с той же торжественностью принялся снимать нижнюю одежду.
«Ну-ка, прекратите эту ерунду, – сурово произнёс D 21, – чем вы вообще тут занимались посреди ночи?»
«Улицы Лондона свободны для людей, что, нет?» – спросил бродяга.
«Это не поможет, дружище».
«Тогда я заблудился, вот и всё, – угрюмо прорычал мужчина, – давайте, помогите мне выбраться».
К этому времени на месте происшествия появилась ещё пара констеблей. D 21 не собирался упускать из виду своего друга-бродягу, а человек в рубашке снова бросился к воротнику последнего при простой мысли, что у того появится возможность «выбраться».
Кажется, D 21 оценил юмор ситуации. Он предложил Робертсону (мужчине в ночной рубашке) зайти и одеться, а сам он подождёт инспектора и детектива, которых D 15 вызовет, доставив задержанного в участок.
Зубы бедного Робертсона стучали от холода. Он чихал, не переставая, пока D 21 торопливо заталкивал его в дом. Затем D 21 вместе с другим констеблем остался наблюдать за ограбленным помещением у парадного и чёрного хода, а D 15 забрал несчастного бродягу в участок, собираясь немедленно вызвать инспектора и детектива.
Когда два последних джентльмена прибыли в дом номер 22 по Филлимор-Террас, они обнаружили бедного старого Робертсона в постели, дрожавшего, посиневшего от холода. Он пил горячий чай, но из глаз текло, а голос был ужасно хриплым. D 21 расположился в столовой, где Робертсон обратил его внимание на стол со сломанным замком и разбросанным содержимым.
Робертсон в перерывах между чиханиями рассказал, как мог, о событиях, произошедших непосредственно перед ограблением.
Его хозяин, мистер Фердинанд Кнопф, был торговцем алмазами и холостяком. Сам Робертсон работал у мистера Кнопфа более пятнадцати лет и был его единственным слугой. Каждый день приходила подёнщица, чтобы выполнять работу по дому.