Старик в углу
Шрифт:
Последний, как выяснилось, однажды вечером принёс домой весьма значительную сумму денег, выигранную на скачках, а на следующее утро его нашли убитым в своей постели. Кершоу, к счастью для него самого, смог предъявить убедительное алиби – он провёл ночь на дежурстве в больнице. Что касается Баркера, он исчез: во всяком случае, из поля зрения полиции, но не настолько ловко, чтобы укрыться от зорких глаз Кершоу – по крайней мере, так утверждал последний. Баркер очень ловко умудрился сбежать из страны и после разных перипетий поселился в конце концов во Владивостоке, в Восточной Сибири, где под вымышленным именем Сметхёрста нажил огромное состояние на торговле мехами.
Заметьте, что Сметхёрста, сибирского миллионера, знает каждый.
По его словам, в своей блистательной карьере Сметхёрст совершил единственную, но гигантскую ошибку – он четыре раза писал своему бывшему другу Уильяму Кершоу. Два из этих писем не имели отношения к делу, поскольку были написаны более двадцати пяти лет назад. Кершоу, кроме того, потерял их – по его словам, давным-давно. Однако, по его же словам, первое из этих писем было написано, когда Сметхёрст, он же Баркер, истратил все деньги, добытые путём преступления, и оказался в нищете в Нью-Йорке.
Кершоу, находившийся тогда в довольно благополучных обстоятельствах, послал ему банкноту в 10 фунтов стерлингов в память о былых временах. Далее, когда ситуация изменилась и сам Кершоу покатился под откос, Сметхёрст, как он тогда уже именовал себя, прислал ему в виде дружеского жеста 50 фунтов. После этого, по словам Мюллера, Кершоу неустанно предъявлял всевозможные требования к постоянно растущему кошельку Сметхёрста и сопровождал эти требования различными угрозами – которые, учитывая далёкую страну, где пребывал миллионер, были больше, чем бесполезны.
Но теперь наступила кульминация. И Кершоу, в последний момент на мгновение заколебавшись, передал своему немецкому другу два последних письма, якобы написанных Сметхёрстом – если вы помните, они сыграли весьма важную роль в Загадочной Истории Этого Экстраординарного Преступления. У меня есть копии обоих этих писем, – добавил Старик в углу, вынимая листок из весьма потрёпанного бумажника. Бережно развернув его, он начал читать:
«Сэр,
ваши нелепые требования денежных сумм совершенно необоснованны. Я уже помог вам в той мере, в какой вы заслужили. Однако, памятуя о старых временах и оказанной вами помощи, когда я находился в ужасном затруднении, я готов ещё раз позволить вам воспользоваться моим добродушием. Мой друг, русский купец, которому я продал свой бизнес, через несколько дней отправляется на своей яхте в длительное путешествие по многим европейским и азиатским портам и пригласил меня сопровождать его до Англии. Устав от жизни в чужих краях и желая после тридцатилетнего отсутствия снова увидеть родину, я решил принять его приглашение. Я не знаю, когда именно мы окажемся в Европе, но обещаю, что, как только войдём в подходящий порт, я напишу вам снова, назначив встречу в Лондоне. Но помните: если ваши требования окажутся чрезмерно абсурдными, я ни на мгновение не прислушаюсь к ним, и к тому же я – последний человек в мире, который мог бы подчиниться настойчивому и неоправданному шантажу.
Остаюсь, сэр, искренне ваш
Фрэнсис Сметхёрст».
– Второе письмо было отправлено из Саутгемптона[10], – спокойно продолжил Старик в углу, – и, что довольно любопытно, оно оказалось единственным из якобы полученных Кершоу от Сметхёрста, от которого сохранился конверт с датой. Само письмо было довольно кратким, – добавил он, вернувшись к листку бумаги:
«Дорогой сэр,
В дополнение к моему письму, отправленному несколько недель назад, хочу сообщить вам, что «Царское Село»[11] во вторник, 10-го числа, причалит в Тилбери[12]. Там я сойду на берег и немедленно отправлюсь в Лондон первым же поездом. Если хотите,
Искренне ваш,
Фрэнсис Сметхёрст».
– Именно это последнее письмо вызвало возбуждение у Уильяма Кершоу и слёзы у его жены. По словам немца, он ходил взад и вперёд по комнате, как дикий зверь, неустанно жестикулируя и что-то неразборчиво восклицая. Однако миссис Кершоу переполняли сомнения. Она не доверяла мужчине из чужих краёв, который, по рассказам мужа, уже имел одно преступление на своей совести, и поэтому, как она опасалась, мог рискнуть совершить ещё одно, чтобы избавиться от опасного врага. С женской точки зрения она считала этот план бесчестным, поскольку, как ей было известно, закон сурово относится к шантажистам.
«Свидание могло быть хитрой ловушкой, – рассуждала миссис Кершоу. – По меньшей мере странно: почему бы Сметхёрсту не встретиться с мужем в отеле на следующий день?» Тысяча «что», «как» и «почему» не давали ей покоя, но толстого немца заворожили видения Кершоу о несметном количестве золота, так соблазнительно маячившем перед глазами. Он одолжил Кершоу необходимые 2 фунта, с помощью которых тот намеревался немного привести себя в порядок, прежде чем отправиться на встречу с другом-миллионером. Кершоу покинул квартиру, и больше несчастная женщина не видела мужа, равно как и Мюллер, немец, его приятель.
Жена с тревогой прождала всю ночь, но Кершоу не вернулся. Следующий день она провела в бессмысленных и бесполезных расспросах о районе Фенчёрч-стрит; а 12-го отправилась в Скотланд-Ярд, рассказала, что знала, и передала в руки полиции оба письма, написанные Сметхёрстом.
ГЛАВА II.
МИЛЛИОНЕР НА СКАМЬЕ ПОДСУДИМЫХ
Старик в углу допил свой стакан молока. Его водянисто-голубые глаза смотрели на нетерпеливое личико мисс Полли Бёртон, суровое выражение которого теперь сменилось явным и сильным волнением.
– Только 31-го числа, – продолжил он через некоторое время, – тело, до неузнаваемости разложившееся, нашли два лихтерщика[13] на дне заброшенной баржи. Когда-то она была пришвартована у подножия одного из тёмных лестничных пролётов, которые спускаются между высокими пакгаузами к реке в лондонском Ист-Энде. У меня есть фотография этого места, – добавил он, вытащив снимок из кармана и положив его перед Полли.
– Баржи, как видите, уже нет, но вы же понимаете – идеальное место для того, чтобы один человек перерезал горло другому абсолютно спокойно и без страха быть обнаруженным. Тело, как я уже упоминал, разложилось до неузнаваемости, пролежав там одиннадцать дней, но некоторые предметы – серебряное кольцо и булавка для галстука – миссис Кершоу опознала как принадлежавшие мужу.
Она, конечно, во весь голос обвиняла Сметхёрста, и у полиции не существовало сомнений в наличии очень веских доводов против него. И через два дня после обнаружения тела на барже сибирский миллионер, как его успели прозвать вездесущие репортёры, был арестован в своём роскошном номере в отеле «Сесил».
Признаться по правде, в тот момент я растерялся. История миссис Кершоу и письма Сметхёрста попали в газеты, и я следовал своему обычному методу – вспомните, я всего лишь любитель, и занимаюсь этим, так сказать, из любви к искусству – искал мотив для преступления, которое, по словам полиции, совершил Сметхёрст. Все считали, что им руководило стремление раз и навсегда избавиться от опасного шантажиста. Вот так! Но разве вам ни разу не приходило в голову, насколько в действительности этот мотив ничтожен?