Стань моей

Павлов Лора

— Неплохо, Хейден, — хмыкнула она, наклоняясь за та-кито и наваливая их на тарелку.

— Шикарно выглядишь, Дилли, — бросил Трэвис, игриво поведя бровями.

— Да вы сегодня прям довольны собой, а? — рассмеялась она. — Джейс, слышала, твою крошку уже позвали на «свидание». Говорят, ты воспринял спокойно.

— О да. Очень по-взрослому, — сказал Хейден. — Хотел пойти надрать малышу зад.

— Похоже, Пейсли сама все уладит. Не переживай. Растишь сильных девочек, — подмигнула она и уже выходила из комнаты, когда ввалились ее отец, Биг Эл, Дед, Расти, Толлбой, Сэмсон и Рук.

— Господи. Вы что, на автобусе приехали? — пошутил

я, поднимаясь их приветствовать.

— Решили глянуть игру до ужина, — сказал Джек, открывая пиво и усаживаясь на огромный секционный диван.

Через пару минут подтянулся отец, а мама помогала Эшлан на кухне.

Хэдли подбежала ко мне, волосы взлохмачены после сна, ручки тянет:

— Папа, обними.

Мужики засмеялись, когда я поднял свою крошку. Она показала, где ее поцарапал Бадди, и принялась рассказывать всем подробности. Отец сиял; я поймал его взгляд — он улыбнулся. Ей становилось лучше.

Черт, нам всем становилось лучше.

Мы смотрели игру, и тут появился Нико с каким-то рюкзаком на груди, в котором спала малышка Би, и все, конечно, начали его поддевать.

— Бро, дальше будет папский пузик и поло-рубашки, — расхохотался Расти.

Дед легонько стукнул его по затылку:

— Эй. Я люблю поло-рубашки, мелкий засранец.

Хэдли ахнула и прикрыла рот пухленькими ладошками.

— Ой, черт. То есть какашка. Прости, Хэдли.

Она только хихикнула, и вошел Хоук. Эшлан не ждала Хоука с Эверли — у него же в выходные матч.

— Добрался, — сказал я, поднимаясь и обменявшись с ним полуукладкой-объятием. За последний год мы с ним сблизились. Он был семьей.

— Ага. Моя девочка расстроилась бы, если б не приехали, — усмехнулся он. — Играть могу и без сна. Завтра вечером вернемся в город. Кстати, что там с новым домом? Давай с утра слетаем, глянем, пока я не уехал.

Хоук хотел войти в наше с Нико дело по домам: пока — деньгами, а после ухода из спорта и руками. Нико нашел старое поместье Келли в списке по залогам. Проект огромный, но с деньгами Хоука мы могли бы сделать всё как надо. Если продадим по моей оценке, сорвем куш.

— Поехали.

— Идет. Фотки, что ты прислал, видал. Работы — тьма, но выхлоп — будь здоров, — кивнул Хоук.

— Самый крупный проект, что у нас был, но я за, — сказал Нико. Мы подняли стаканы: я с Нико — пивом, Хоук — водой, он в сезоне. Чокнулись, отпили.

— Раз уж по-взрослому, давайте название придумаем, — сказал Хоук.

Я рассмеялся. Парень всегда мыслит масштабно.

— Неплохо, — подхватил Нико. — Как насчет «Три крутых парня чинят дома — по одному за раз»?

— Не дурно. Только длинновато, — фыркнул я.

— «Honey Mountain Homes», — сказал Джек, поднимаясь. — Звучит.

— Мне нравится про «трех крутых парней», но вариант Джека лучше ляжет на визитку, — Хоук хлопнул его по плечу и пошел на кухню.

— Решено. Honey Mountain Homes, — я осушил пиво и почувствовал, как хорошо на душе.

Пейсли и Хэдли сидели на полу и играли с Бадди, а я просто откинулся и смотрел. В прошлом году в это время я тянул все один. Карла исчезла месяцами раньше, и я сидел на ужине у Томасов, чувствуя, что тону.

А сегодня — я жил.

Мы жили.

И это было чертовски хорошее чувство.

19 Эшлан

Я расстегнула комбинезон Хэдли, когда мы добрались до пекарни Honey Bee: на улице из всей девочки торчали только глаза да нос,

всё остальное — сплошные зимние слои. Она хихикнула, когда я сняла с нее куртку, и я чмокнула ее ярко-красный носик. Сегодня на ней был розовый свитер с воротником, джинсы и снегоступы, и это, пожалуй, было самое милое, что я когда-либо видела. Как и ее сестру, которую мы перед этим укутали и отвезли в школу. Бедняжке миссис Клэнди приходилось по десять раз в день надевать и снимать с этих малышей всю эту амуницию — на прогулку и обратно. До Рождества оставалась всего неделя, и снег захватил Хани-Маунтин. На прошлых выходных мы с Джейсом впервые поставили девчонок на лыжи — им очень понравилось. Он думал, они еще слишком малы, но я заверила его, что мои родители втащили нас на гору вскоре после того, как мы научились ходить. Кататься там — моя страсть. В это время года я счастлива, если не считать того, что приходится чистить машину от снега.

— Холо-о-одно, — сказала Хэдли, и я сняла пальто и прижала ее к себе, растирая спину, пока тепло пекарни не прогрело ребенка.

Очередь тянулась длинная, и Виви с Джилли изо всех сил успевали с заказами. Я подхватила Хэдли на руки и прошла за стойку.

— Нужна помощь?

— Сбегаешь наверх, глянешь Би? Не проснулась ли? — попросила Виви.

— Бии-Бии, — Хэдли захлопала в ладоши.

— Конечно, — кивнула я. Мы поднялись наверх, и моя племяшка как раз начинала шевелиться. Я усадила Хэдли за столик для поделок и достала восковые мелки и бумагу, которые Виви держала здесь про запас. Ее первую пекарню сожгли дотла — это дело рук безумного отца Нико, который теперь сидит в тюрьме: тогда наверху оказались заперты сама Виви и их племянница Мейбл. Но Виви вскоре нашла новое помещение неподалеку от прежней Honey Bee и очень быстро все восстановила. Кухня здесь была куда просторнее, как и верхний этаж со складом и игровой — на вырост для маленькой Би. Все поделки хранились наверху, и моим девочкам нравилось сюда приходить.

Мои девочки.

Они и правда ощущались моими. Во всех смыслах. Я любила их до безумия, а теперь, когда мы были вместе каждый день, привязалась совсем по-настоящему.

Я узнавала их голоса — уставшие, радостные, грустные. Обожала их запах — детская присыпка и сладость. Привыкла собирать их по утрам и понимать, что они хотят надеть, при этом не позволяя выходить из дома в хеллоуинских костюмах. Хэдли — девчонка-девчонка: любит розовое, радуги и все, что блестит. Ее каштановые волосы с золотистыми прядями отрастают, и ей нравится, когда я делаю ей разные прически. Пейсли — скорее сорванец. В одежде любит нейтральное, без лишних изысков, но обожает, когда я заплетаю ей замысловатые косы. Я любила, как они приветствуют меня по утрам и как крепко обнимают перед сном.

— Бии-Бии не спит? — спросила Хэдли, заглядывая в манеж-раскладушку.

— Уже нет. Привет, сладкая Би, — я подняла племяшку и прижала к себе. Все говорили, что в младенчестве она похожа на меня, но только потому, что мы с Виви и так очень похожи. Люди постоянно считали, что это мы — близняшки, потому что Шарлотта и Дилли совсем разные. Я провела ладонью по спинке Бии, и та довольно загулила.

Она только-только начала ползать, и мы все страшно радовались ее первым метрам. Я чмокнула ее в щеку, усадила в развивающее кресло и пошла к шкафчику за хлопьями. Эта малышка любит перекусить сразу после сна. Я высыпала немного на поднос как раз к тому моменту, как Виви поднялась наверх.