Стань моей
Шрифт:
— Мне тоже было не в тягость, — сказал я, но не добавил остальное. Чувства к Эшлан Томас становились сильнее, чем я хотел признать. — У тебя терпение святой, когда ты с ними. Пейсли сказала, что Хэдли выучила три новых слова.
Эшлан запрокинула голову и засмеялась:
— Да. Теперь в её лексиконе «кака», «попа» и «хот-дог».
— Ну, приоритеты расставлены верно, — усмехнулся я.
— Определенно.
— Это многое значит. То, как ты с ними работаешь. Уверенность, которую ты им даешь, просто оставаясь собой.
Она
— Это не так бескорыстно, как ты думаешь, Джейс. Мне самой хорошо с ними. Знаешь, я училась четыре года, но всё это время жила в панике — не понимала, чего хочу, кем быть. У моих сестер всегда были планы, а у меня — никогда. Да, мне нравится писать книгу, это приносит радость, даёт ощущение правильности… Но с Пейсли и Хэдли — не знаю, это самое спокойное, что я чувствовала с тех пор, как потеряла маму.
У меня в груди сжалось.
— Ты ведь тогда была совсем ребёнком. Наверное, это было очень тяжело.
— Десять лет. И, поверь, сёстры тогда выложились на полную. Папа у нас самый любящий человек. Все старались, как могли. Но здесь… с девочками… будто заполнилось что-то, о чём я даже не знала. Так что везёт, пожалуй, мне.
— Это всё равно очень по-доброму. Не обесценивай себя, Солнышко.
— Да нет, просто мы наполняем друг друга. Я — их, они — меня. — Она пожала плечами. — Наверное, звучит глупо.
— Ну, если бы я был психологом, сказал бы, что это связано с твоей потерей и с их. У тебя мама ушла не по своей вине, у них — по другой причине. Потеря есть потеря. Может, ты пытаешься дать им то, чего тебе самой когда-то не хватало.
— Доктор Кинг, я впечатлена, — усмехнулась она. — Похоже, ты прав. Что бы это ни было, я не собираюсь это анализировать. Мне впервые кажется, что я на своём месте.
— Это замечательно.
— Да. Так что я рассказала тебе свои тайны, теперь твоя очередь. Расскажи что-нибудь, чего я не знаю. Я знаю, что у тебя чудесные родители и братья, даже если Хейден чересчур флиртует. — Она хихикнула. — Хочу услышать твою историю. Всегда мечтал быть пожарным? Или сначала влюбился в ремонт домов?
Я провел рукой по лицу. Ненавидел говорить о себе. Но с Эшлан было легко. Она такая открытая, что хотелось отвечать тем же.
— Уехал учиться, растянул учёбу на пять лет — чтобы повеселиться подольше. — Я усмехнулся. — После стажировки в финансовой компании понял, что это не моё. Сидеть за столом восемь часов в день — пытка. Пошёл в пожарную академию и вот тогда всё встало на место. Хотя я был самоуверенным засранцем, не думающим ни о чём. Подрабатывал барменом, копил деньги, купил первый дом, потом отремонтировал и продал, чтобы позволить себе этот.
— И так начался твой побочный бизнес с домами, — понимающе сказала она. — Круто. Ты делаешь то, что любишь.
— Ага. И за это благодарен. Этот бизнес поможет обеспечить девочек, когда подрастут. Прибыль
Она улыбнулась.
— Похоже, нам обоим повезло заниматься тем, что нравится.
— Чёрт побери, это правда. — Я сменил тему, потому что не мог больше сдерживать любопытство. — Ну и что там у тебя с хоккеистом?
Мне нужно было знать.
Я, долбаный ревнивый идиот, не имел на неё никаких прав, но всё равно хотел, чтобы она была моей.
В другой жизни, при других обстоятельствах, я не согласился бы ни на что меньшее.
— Ты уж слишком интересуешься Лукасом, — сказала она, ставя стакан на тумбочку и убирая выбившуюся прядь за ухо. Черт, до чего же красивая. — Мы просто друзья.
— А он в курсе?
— Я ему сказала. Меня не интересует ничего большего. — Её глаза впились в мои, будто искали в них ответ, которого я не мог дать.
— Почему?
— Наверное, потому что мне нравится кто-то другой. Я вообще не любительница встречаться с кем попало. Всего два парня было в жизни. Просто, когда я чего-то хочу, я не беру меньше.
Господи. Не было в ней ничего, что мне бы не нравилось. Я уважал её. Восхищался. Обожал. И хотел до боли.
Я прочистил горло.
— Да? Хорошо знать, чего хочешь. Но надо быть реалистом — не всё в жизни получаешь, чего хочешь.
— Если хочешь достаточно сильно… если умеешь ждать, — она лукаво улыбнулась, — думаю, можно.
Я засмеялся.
Чёрт, какая же она милая.
— А если это «что-то» тебе во вред? — спросил я. — Думаю, по-настоящему бескорыстный человек способен уйти, понимая, что он не принесет другому ничего хорошего.
— Или просто глупый мужчина, который боится собственных чувств, — парировала она.
Попала прямо в цель.
— Или мужчина постарше и поумнее, — сказал я, подняв бровь. — Которого уже не раз били по зубам, так что он теперь знает, чем всё кончается.
— Это не значит, что тебя всегда будут бить по зубам. Карла с самого начала была ходячей катастрофой. Никто не удивился, что она сбежала. Но это не значит, что все остальные бросят тебя.
Я наклонился вперед, опершись локтями о колени, и ждал, пока она поднимет взгляд.
— То есть ты думаешь, я держу дистанцию, потому что боюсь, что ты меня подведешь?
— Не знаю. Я понимаю, тебе больно.
— Нет, Солнышко. Ты ошибаешься. Я не боюсь, что ты причинишь мне боль. Просто мне нечего тебе предложить. Совсем ничего хорошего. Один сплошной груз проблем — для начала. Но будь я лет на десять моложе, ты бы не вышла из этой спальни, пока я не дотронулся бы до тебя. Не попробовал тебя. Не сделал бы всё то, о чем мечтаю. — Я выдохнул. — Но я этого не сделаю. Мы с тобой на разных этапах. Так что просто поверь мне...