Стальные гробы
Шрифт:
Дизели грохотали в унисон с ревом авиамоторов. Стволы зениток вертелись согласно указаниям радара. Более двух часов атаки не повторялись. Затем в 02.20 вышел из строя наш радар. Не отслеживая небо, мы были беззащитны, не могли вести эффективный огонь. Гибель лодки представлялась более реальной, чем заход в фиорд Осло.
Англичане бдительно следили за нами еще два часа. Затем произошло невероятное и непостижимое. Самолеты, один за другим, прекратили преследование. В 04.40 небо очистилось. Вскоре после 06.00 туман рассеялся и показались горы Норвегии. Через
К моему большому разочарованию, я обнаружил, что небольшая база ВМС не оснащена оборудованием для ремонта загрузочного люка дизеля. Мне посоветовали отправиться в Кристиансунн, где имелась приличная ремонтная база. Однако я нашел здесь способного электрика, который заменил выгоревший кабель радара. Проведя беспокойный день в порту, «У-953» снова отправилась в опасный переход. Прокрадываясь вдоль скалистого побережья, ощупывая локатором свободный проход между скалами и рыбацкими шхунами, нам снова удалось пройти незаметными для англичан, которые бдительно отслеживали южную часть горизонта. Через час после рассвета мы проскользнули в бухту Кристи-ансунна. И здесь я узнал, что смогу устранить течь на лодке только в Бергене. У меня не оставалось иного выбора, как следовать туда в надводном положении, полагаясь на небрежность британских летчиков. Если бы противник совершил налет несколькими самолетами, лодка, естественно, не смогла бы себя защитить.
Мы вышли из Кристиансунна через час после наступления сумерек. Море успокоилось. Грохоча дизелями, лодка двигалась по волнам в опасной близости от скал, укрываясь в фиордах под сенью высоких гор. Мы шли по ночам, огибая скалы и ловушки, днем отсиживались в портах, ставших ненадежным убежищем. На восходе солнца 11 февраля лодка повернула в фиорд Бергена, завершив переход, казавшийся совершенно невозможным. Мы прошли дистанцию от Любека до Бергена в надводном положении без единой царапины. Уверен, что повторить такой поход мы бы уже не смогли.
В Бергене штаб Одиннадцатой флотилии охватила тревога. Ее вызвала частично пропажа «У-1053». Готовая к походу лодка после глубокого погружения не вышла на поверхность. Отчаянные ночные поиски не дали результатов. Кроме того, радио сообщило удручающую новость о том, что Советская Армия прорвала Восточный фронт и отбросила наши войска на западный берег Одера. Казалось невероятным, но русским удалось создать плацдарм для наступления близ Врицена, всего в 60 километрах к востоку от Берлина и 40 километрах от резиденции штаба Деница. Очевидно, правда сильнее, чем надежда и желание. Она совершенно беспристрастна. Я осознал, что угроза самому существованию Германии гораздо больше, чем мы в состоянии допустить.
Тем не менее я вел себя так, будто война будет продолжаться вечно. С мрачной решимостью сосредоточился на ремонте лодки, который планировал, и на подготовке ее к выполнению задания. В середине этого тревожного дня я повел лодку в сухой док, где должны были намертво заклепать и заварить погрузочный люк. На борту «У-953» было все необходимое оборудование, чтобы обойтись без него. Я решил, что не буду больше
В середине следующего дня я вывел «У-953» из сухого дока, убедившись, что сваренный шов выдержит самые свирепые атаки глубинными бомбами. Чтобы еще раз испытать подлодку на прочность, я выбрал путь, оказавшийся роковым для «У-1053». За погружением «У-953» наблюдал тот самый тральщик, что присутствовал при трагическом уходе под воду нашей предшественницы. Выведя подлодку на глубокую воду, я укрылся вместе с командой в прочном корпусе и приказал главмеху медленно и осторожно погружаться. Мы старались услышать малейший скрип болта или треск заваренного шва. Но не было слышно ни звука. «У-953» с честью прошла испытание: она доказала свою прочность, вела себя безукоризненно, охотно следовала всем нашим командам.
Поздним вечером 17 февраля мы наконец покинули Берген. Скоро над фиордом опустилась ночь. Огромные скалы сомкнулись вокруг лодки, словно хотели проглотить нас. Ветер гнал с запада на восток тяжелые тучи, временами закрывавшие луну и помогавшие нам укрыться от противника. Через два часа мы достигли северного выхода из фиорда Берген, где причудливые скалы, залитые бледным светом, противостояли пенистым морским волнам.
– Импульсы радара над носовыми отсеками! – гаркнул в переговорную трубу оператор.
Я понимал, что нам нельзя долго оставаться на поверхности, но требовалось время, чтобы провести подлодку между скал и течений. Как только она вышла из спокойной серебристой акватории фиорда в бурные волны Норвежского моря, я подозвал к рубочному люку главмеха.
– Слушай внимательно, Зельде, – обратился я к нему, словно к несмышленному ребенку. – Когда я объявляю тревогу, ты должен опускать лодку под воду крайне осторожно – никаких рывков, никакого чрезмерного крена. И не больше чем на 30 метров, понятно?
– Понятно, командир.
– Цель по курсу 25-100, нулевой пеленг! – крикнул матрос.
На этом закончилось наше движение по поверхности моря. Пронзительно зазвенел звонок, из цистерны бадла-ста со свистом вырвался воздух. Перед тем как сойти в рубочный люк, я заметил, что нос лодки опустился под воду чересчур быстро, и крикнул:
– Главмех, не опускай лодку ниже 35 метров, будь внимательным!
Захлопнув крышку люка, я почувствовал, что лодка опускается с нарастающим дифферентом.
– Проклятье! Выравнивай лодку, поднимай носовую часть!
Нос опускался на подводные скалы, которые могли разнести корпус вдребезги. Через несколько секунд мощным толчком меня выбросило из рубки на палубные плиты, затем лодка взбрыкнула, как норовистая лошадь, и сделала скачок вверх. Я взял управление на себя. Несколько резких маневров горизонтальными рулями, быстрая регулировка, и лодка успокоилась. Ошарашенный и обозленный, я снова обратился к главмеху:
– Скажи Бога ради, что ты делаешь?