Стальной мотылек

Колычев Владимир Григорьевич

— А если убийцу никогда не найдут?

— Нашли. Уже нашли.

— Ну, вот хоть соврал, и то хорошо… — улыбнулась Лида, томным движением наматывая на палец длинную завитушку волос. — Я, так уж и быть, тебе поверю… Дверь закрывать?

— Я не соврал. И ты не соврала. Панарин действительно предал Скачкова. Менты это выяснили. И Скачкова арестовали.

— Точно арестовали? — разволновалась она.

— А что такое?

— Он же меня убьет!

— Ну, что я могу сказать? После того, что у нас было, я на тебе жениться

не обязан. Но ведь было. Поэтому обязуюсь целый год соблюдать по тебе траур! — Для пущей убедительности Семен сомкнул на груди ладони.

— Траур?! По мне?! — оторопело уставилась на него Лида.

— Ну, после того, как Скачков тебя убьет.

— Издеваешься?

— Ну, ты же издевалась. Баш на баш…

Семен достал из бара бутылку скотча, два бокала, плеснул в них на два пальца.

— Что ты задумал?

— Выпьем за упокой… Не знаю, может, еще рано.

— Ну, ты и сволочь, Арбатов! — взвыла Лида.

— Я-то здесь при чем? Я Скачкова не убивал.

— А его что, убили? — вскинулась она.

— Убили.

— Арбатов, я понимаю, ты не воспринимаешь меня всерьез, — осуждающе качая головой, проговорила Лида. — Прикалываешь с меня… Но такими вещами не шутят! Скачков хоть и сволочь, но человек…

— Мертвый человек. Его действительно убили. Это не шутка…

Семен сказал это самым серьезным тоном, на который только был способен, но Лида все равно качала головой и смотрела на него как на злобного клоуна.

В это время открылась дверь, и в комнату вошел подполковник Скважин. Он улыбался, но взгляд напряженный. В сознании у Семена вспыхнул сигнал тревоги.

Он еще не понимал, что происходит, но появление Скважина ничего хорошего ему не сулило.

— Что случилось? — удивленно спросил он.

Скважин нервно обернулся. В дверях толпились опера. Взгляды суровые, сосредоточенные.

— Спокойно, парень, все нормально.

— Что происходит?

— Тебе всего лишь нужно проехаться с нами. — Скважин смотрел на Семена, а сам потихоньку выталкивал из комнаты Лиду.

— Вы меня в чем-то подозреваете?

— Нет, но ты должен проехать с нами… Давай без глупостей, парень! — Скважин достал из кармана пиджака наручники.

— Глупости у вас… — кивнул на них Семен.

— Да нет, это не глупости, — покачал головой Прихожих. Стараясь не делать резких движений, он обошел своего начальника, встал у окна, отрезая возможный путь отступления. Голос у него заговаривающий, вкрадчиво-увещевающий, а в руке пистолет. Семен понял, что попал в капкан.

— В Скачкова снайпер стрелял, у него лежка на крыше дома была. Там он расческу и потерял. А на расческе твои пальчики, Семен, — сказал Прихожих. — Если ты в чем-то не согласен, давай в отделении поговорим.

— Но я расческу не терял, — покачал головой Семен. — И в Скачкова не стрелял.

— Мы тебе не враги, Арбатов, — быстро глянув на своего подчиненного, произнес Скважин. —

Если тебя подставили, надо разобраться. Но сначала мы должны тебя задержать. Так что давай не обострять ситуацию. Ты же сам служил, знаешь, что такое сопротивление при задержании.

Семен кивнул. Действительно, не стоило усугублять ситуацию. Тем более что ходы и выходы перекрыты.

— Ну, хорошо… — протягивая руки, сказал он. — Только сами давайте без глупостей…

— Все нормально, парень, все нормально.

Сначала Скважин надел на него наручники, а затем ударил кулаком в живот. Как знал Семен, что именно это сейчас произойдет, поэтому задержал дыхание, напряг мышцы пресса. Он выдержал удар, но на глаза навернулись слезы, нет, не от боли, а от обиды. Он же сдается, зачем Скважин с ним так?..

Менты набросились на него со всех сторон — сбили с ног, обыскали, разомкнули руки, завели их за спину, сковав стальными браслетами. К машине Семена вели как опасного преступника — на глазах у всего персонала. Такого стыда он еще никогда не испытывал.

Его запихнули в машину, Скважин сел справа от него, Прихожих — слева.

— Зачем так, полковник? — зло спросил Семен. — Как будто я зверь какой-то.

— А разве нет? Два трупа на тебе, парень.

— Алиби у меня.

— Какое алиби? Ты один сегодня подъезжал, в машине у тебя никого не было… И не звонила тебе Антонина, врешь ты все. Посмотреть хотел, а вдруг промазал, да?

— Как это не звонила? Номер у меня в телефоне… Входящий номер, предпоследний…

— Разберемся.

— Звонила мне Антонина. Сама не своя была… А может, и не она это… И расческу я не терял…

— В Скачкова стрелял, но расческу не терял, да? — усмехнулся Скважин.

— И не стрелял. И не терял…

— Ну, тогда скажи, где ты был сегодня в районе пятнадцати ноль-ноль?

— В дороге был. Антонина мне позвонила, я поехал…

— Кто тебя видел в дороге?

— Никто.

— Алиби нет, на месте преступления найдена расческа с отпечатками твоих пальцев… Давай, парень, колись. Еще не поздно явку с повинной оформить. Двадцать лет получишь, а не пожизненное, хоть воздухом свободы на старости лет подышишь. Сколько тебе сейчас, тридцать? В пятьдесят выйдешь. Еще поживешь. А если на пожизненное, то все, труба…

— Но я не убивал Скачкова.

— Тогда пожизненное. И на особом режиме. Там не жизнь, парень, там будешь думать только о том, как бы поскорее сдохнуть.

— Панарина тоже на меня повесите?

— Думай, парень, думай. Сейчас тебя только явка с повинной может спасти. У тебя еще есть десять-пятнадцать минут…

— А точно, расческа с моими пальцами была?

— Точнее не бывает… Я когда с тобой разговаривал, она уже была, только пальчики еще не идентифицировали… Я еще подумал, что ты здесь делаешь… Неумно, Арбатов, неумно… Может, ты за расческой приезжал?