Стальной Аид
Шрифт:
— Пожалуйста, проследуйте за моим помощником. Вам необходимо срочно покинуть опасную зону. Вы подвергаете смертельной опасности существование человеческого рода, — голос перебивался помехами.
Мне не хватало воздуха. Горло вдруг сдавило так, что стало трудно дышать, и каждый выдох или вдох проходил сквозь него, как наждак. Я ухватился за горло, прислонился к стене, делая отчаянные попытки втянуть в себя хоть немного воздуха. В этот момент мне стало по-настоящему страшно. Все это время, пока я бегал от санитара, надеясь вырваться наверх, я рисковал оказаться запертым в этом жутком отсеке сто пять, но теперь я рисковал жизнью. Я еще никогда даже близко не сталкивался ни с чем подобным. Меня охватила паника. Сердце стучало, как бешенное, норовя
«Беги к санитару!» — визжал кто-то в моем мозгу. На заднем плане звучал искаженный помехами голос станционного врача:
— Вы подвергаете смертельной опасности существование…
Теперь я ей верил. Мне нужно было пройти всего десять шагов — и санитар вытащит меня отсюда. Может, сделает какой-то укол, чтобы эта пытка закончилась. Увезет меня обратно, вниз, к воздуху, которым можно дышать.
Я не двинулся с места. Он увезет меня — и тогда я уже не выберусь. Станционный врач закроет все лазейки, навсегда. Я никогда больше не увижу Алису. Эта мысль ошпарила меня. Я попятился от санитара, судорожно пытаясь вдохнуть. Нет, лучше подохнуть, пытаясь. Я попятился еще, пошатнулся, оперся рукой о какую-то боковую дверь, моя ладонь заскользила по ее гладкой поверхности и свезла в сторону пломбу. Дверь заскользила в сторону под моей рукой, и я ввалился в темное помещение, силясь втянуть хоть каплю воздуха в горящие легкие. Горло сжалось окончательно, и я упал на колени, царапая шею, бессмысленно хлопая открытым ртом. Воздуха больше не было.
Сейчас я умру — подумалось мне. Если бы я мог кричать, я бы, наверное, орал от ужаса во все горло, но теперь я был нем. Спасительная темнота начала заволакивать мои глаза, или это просто дверь за мной автоматически закрылась? В ушах оглушительно, как набат, стучала кровь. Как больно, как тяжело, и как долго все это длится… Внизу, дома неуклюжие помощники станционного врача делали мне обезболивающий укол едва ли не из-за порезанного пальца или ушибленной коленки. Так что я даже не знал, что что-то подобное может существовать. Мои легкие, кажется, рвались на куски.
Внезапно я почувствовал, что невидимая рука, мучительно сдавившая мое горло, чуть ослабла. Я с трудом втянул в пылающую грудь чуть-чуть воздуха.
Я лежал на полу в темноте, боясь шевельнуться, только вдыхая и выдыхая, с каждым разом все свободнее. Никогда бы не подумал, что дышать — это такое наслаждение.
Глава 9
Я на ощупь поднялся и сел у стены в полной темноте. От только что пережитого ужаса у меня немного дрожали руки, но горло теперь исправно впускало в легкие воздух, только жжение в горле и в носу все еще давало о себе знать, да осталась саднящая боль в груди.
Из-за чего все это случилось? Почему это прошло? Если бы это было заражение одним из тех ужасных вирусов, или поражение излучением, которое осталось после Катастрофы — наверное, я бы уже не сидел тут, такой живой и румяный? Я неуверенно пошарил вокруг, а затем отстегнул от пояса планшет, который взял еще внизу, у панели администратора. Во время моих приключений ему досталось — теперь экран пересекала жирная трещина. Ну и ладно, зато света от него достаточно. Я посветил вокруг тускло сияющим экраном планшета. Ничем не примечательная жилая комната. Разве что нет пыли, за исключением той, которую я натащил сам. Я почувствовал, как у меня горят уши. Пыль? Я что, только что чуть не умер от пыли?!
Это было чертовски унизительно. Черт знает, с какими монстрами мне придется бороться, чтобы спасти Алису, а я даже от пыли уже готов склеить ласты! И как же я пойду дальше? Я растерянно потер лоб. Если я уже ни на что не гожусь в зоне возможного заражения, то что со мной будет в зоне истинного заражения? А ведь именно там находится рубка связи! Что со мной будет снаружи? Ведь мне, судя по всему,
Эта мысль словно током ударила меня. До этого у меня просто не было времени задуматься — куда я бегу? Но если Персефона — это другая станция, то добираться до нее придется по поверхности. Единственное, что я знал о поверхности — там невозможно выжить. Тем не менее, я собирался попробовать. Что мне еще оставалось? Как? Я понятия не имел.
Зато я, наверное, получил только что очков пятьсот опыта, не меньше. В конце концов, никто не начинает игру сразу с сотым уровнем, правда? Чем моя жизнь теперь отличалась от игры? Да, в сущности, ничем. Правда, загрузки в сейвпоинте в случае неудачного исхода, увы, не предвиделось. Я поднялся на ноги, подсвечивая себе путь экраном планшета, и принялся потрошить содержимое шкафа.
Судя по всему, из зоны возможного заражения людей эвакуировали спокойно и тщательно: шкафы были пусты. Я с трудом нашел какую-то завалящую тряпку с узором из пляшущих свинок, и повязал ее себе на лицо, заправив за ворот комбинезона. Хоть какая-то защита от пыли.
Набрав в грудь побольше воздуха, я шагнул в коридор, с трепетом ожидая нового приступа удушья. Но, похоже, танцующие свинки хранили меня. Конечно, в горле тут же снова запершило, но с дыханием все было в норме.
Теперь мой путь лежал наверх, в зараженную зону. В главном холле я нашел законсервированную комнату с защитными костюмами — неуклюжими белыми скафандрами. Я видел такие в интерактивных фильмах про космонавтов. Кое-как я влез в один из этих скафандров — он оказался чертовски неповоротливым. Минус пять скорость и ловкость, зато плюс двадцать к защите. И встроенный в шлем фонарик.
Спотыкаясь в неуклюжем костюме, я побрел вверх по лестнице, преодолевая этаж за этажом. Фонарик на моем шлеме едва разбавлял темноту впереди. В луче света плясали частички пыли, проникающей снаружи, пыль лежала на ступенях, делая все вокруг серым. Темнота смыкалась вокруг меня. Чем выше — тем хуже было состояние станции. С каждым этажом стены словно бы истончались и крошились от времени. Только здесь можно было по-настоящему ощутить, насколько Аид стар. Снизу казалось, что он неподвластен времени, но здесь, в зараженной зоне, царило такое тоскливое запустение, такая тьма и тишина…
По темным, засыпанным пылью коридорам я добрался до центра связи, который находился в наименее поврежденной части этажа. В отличие от других помещений, которые люди побросали в спешке, когда началось заражение верхних этажей, центр связи был аккуратно опечатан. Видимо, эта комната была оснащена какой-то особой защитой, потому что, к моему удивлению, почти вся техника внутри была в рабочем состоянии, хотя и барахлила.
Я кое-как вызвал к жизни рабочую панель центра связи и вывел на экран журнал сигналов. Все так, как я и предполагал. 14 октября 2394 года в 13:46 станция поймала сигнал от Персефоны. Ровно через сутки, в час сорок шесть пятнадцатого октября сигнал был потерян. Я вывел на экран подробную информацию. Большинство технических данных мне ни о чем не говорили. Но среди прочего были координаты места, откуда шла передача, и расстояние. Я растерянно перечитал написанное. Две с половиной тысячи километров. Кажется, это много. И как же мне добраться туда? Полагаю, пешком дойти не удастся. Разумеется, на Аиде не было ничего, на чем человек мог бы прокатиться по поверхности. Просто потому, что человеку нельзя было на поверхность. На самом деле человеку было нельзя и туда, где я сейчас находился, но я, вроде бы, чувствовал себя совсем неплохо в своем модном скафандре. Любые работы по починке оболочки прежде исполняли роботы, а когда случилась авария на верхних этажах, люди просто спустились еще глубже в недра станции. Я рассеянно опустился в кресло, пытаясь найти решение. Легонько стукнул ладонью по пластиковой поверхности шлема. Думай, голова! Должно быть какое-то решение, где-то на плане мне попадалось нечто подходящее… Перед глазами мелькнуло воспоминание. Я вскочил с кресла, как подброшенный. Бинго!