Стальная Нелл
Шрифт:
Вот и сейчас Нелл шла с Джои на болота, даже не задумываясь о возможных опасностях. За три месяца Джои ни разу не ошибся.
Она фыркнула, расслышав наиболее жалостливую сентенцию юного страдальца, что-то вроде “никому-то я не нужен, все-то меня ругают, скоро бить начнут”.
— Эй! Ты чего это стонешь?
— Нелл сердиться, Мел сердиться, Сэм рычать — всем не нравиться Джои. Будешь меня гнать домой, к мама? Так мама тоже ругаться — обидел Большую Нелл, не принес пользу.
— Не говори ерунду. Никто на тебя не сердится. Я просто задумалась, вспоминала
Джои немедленно расцвел, как майская роза. Теперь он шагал широко и радостно, размахивая руками и то и дело спотыкаясь в высокой траве. Нелл следила за ним как завороженная. Если это не чудо, то я уж и не знаю, как выглядит чудо, думала она. Вот Джои не глядя прихлопнул на плече малярийного комара, нацелившегося подкормиться маорийской кровью, а заодно и чертовски ядовитую муху, которая откладывает яйца под кожу жертвы сразу после укуса. Вот из-под босой ноги заполошно стрельнула в сторону яркая маленькая змейка, чей укус смертелен. Вот обрушилось гнилое бревно, на котором Джои только что стоял.
Сам Джои при этом оставался целехонек, и хотя его мотало и шатало из стороны в сторону, а ноги заплетались кренделями, он не только не падал, но и шел довольно быстро, успевая болтать на ходу.
Малюсенькая метеорологическая станция расположилась в буквальном смысле на нескольких твердых кочках посередине живописного и яркого болотца. Фокус заключался в том, что именно здесь лес расступался и над маленькой площадкой сияло чистое небо. Нелл измеряла здесь количество осадков, влажность (с поправкой на болотные испарения) и давление. Обычная, рутинная работа.
Усадив Джои на бревно и велев ему не двигаться, она занялась делом. Мальчишка сидел смирно, но вскоре ему это наскучило, и он стал вертеть головой по сторонам. Австралийский буш — это поинтереснее любого кино. Здесь каждую секунду что-то происходит, надо только уметь смотреть. Джои залюбовался яркой, зеленой и алой, будто лаковой, лягушкой, которую через несколько секунд слопал невинный с виду сучок, оказавшийся ужом.
Радужная птичка величиной с крупного шмеля издавала резкие трескучие звуки. Стрекоза, раза в три больше птички, лениво качалась на стебле болотного цветка с лиловыми лохматыми лепестками и малиновой сердцевиной. Джои поддался тишине, замер, растворился в размеренном течении лесной жизни.
Хруст сучка Нелл даже не заметила, целиком поглощенная борьбой с непокорным гигрометром (вот удивительно: проще этого прибора только счетные палочки, но он ухитряется показывать абсолютную сушь при почти стопроцентной влажности!). Джои же вскинулся на бревне и мгновенно повернулся в сторону, откуда донесся хруст.
На первый взгляд ничего не изменилось. Не шевельнулись ветви, не шуршала трава. Стрекоза продолжала качаться на стебле. Но острый слух маорийского мальчика уже отметил: замолчали некоторые птицы, те, что сидят обычно в среднем ярусе леса. Там, где хорошо видно, кто стоит в кустах.
Плотная зеленая ряска качнулась, и огромное гнилое бревно одарило Джои
В этот момент Нелл одним махом прихлопнула целую семью кровососов на голом плече и окликнула своего юного проводника.
— Пошли отсюда, Мастер Леса. Меня сожрали москиты. Ты на что любуешься?
Молодой маори потянул вывернутыми ноздрями влажный воздух и тихо сказал:
— Чужой человек в буше. Большой человек. Не маори.
Нелл хмыкнула.
— Что ж, ему можно только посочувствовать. Я не знаю места, менее похожего на парк отдыха. Пошли. Сэм сказал, что разрешит тебе выйти на моторке в океан, но после обеда будет дождь, так что надо поторопиться.
Джои мигом забыл про чужаков, аллигаторов и неприятности. Моторка! Это стоило больше, чем весь буш.
Из кустов буйно разросшегося гибискуса за Нелл и Джои следили чьи — то глаза.
Всем хорошие глаза, не напоминай они так глаза тигра. Или ягуара. Одним словом, хищника.
Время шло к полудню, жара становилась все нестерпимее, и Сэм Джоунз со вздохом вылез из-под джипа. Он еще не вполне закончил с передними подвесками, но лежать под железным чудовищем дальше — значит умереть молодым. Он поднялся, вытер руки масляной тряпкой и потянулся. Потом охнул и схватился за правую ягодицу.
Мимо с независимым видом прошествовала почти одетая Мел Саунд, только что ущипнувшая Сэма за зад.
— Мел, это было больно.
— Ты про что?
— Ох, доиграешься!
Она немедленно развернулась и пошла на него, выставив грудь и томно раскачивая бедрами.
— Неужели доиграюсь? Когда? Где? Сколько раз?
Сэм рассмеялся и шутливо прикрылся от Мел руками.
— Уйди, нимфоманка.
— Эх! Бегаешь за вами, бегаешь, а все зря. Пойду окунусь. Не вздумай отворачиваться! Должна же я хоть визуально ощущать себя женщиной.
Сэм с улыбкой проводил ее взглядом. Хорошая она тетка, Мел Саунд. То, что называется хороший товарищ. И врач отличный. Что же касается, хм, ее непристойных шуточек и намеков… ничего не поделаешь, Сэм Джоунз однолюб, и даже десяток обнаженных барышень в волнах прибоя не заменят ему одного воспоминания, о котором лучше не вспоминать.
Улыбка увяла на мужественном, простоватом лице Сэма. Он вздохнул, кинул камешек в кусты и отправился к себе в бунгало. Надо привести в порядок записи за три дня, потом еще Джои проводить и дать указания. Зачем он согласился отпустить этот сосуд скудельный на моторке? Все Нелл, железная леди. Самостоятельность, мол, нужна. Мол, Джои уже не тот, что был прежде. Это точно. В определенном смысле — совсем не тот. Гораздо хуже. Вот, к примеру, что ему понадобилось в большом бунгало? И какого дьявола он не запер его за собой? Понятно, что чужих здесь нет, но ведь там оружие, оборудование.