Стальная кожа

Андреев Николай

– Ничего подобного, – спокойно возразил Тино. – Мутанты проявили хитрость и изобретательность. Они создали систему подземных ходов. Обнаружить узкий лаз не было ни единого шанса. Мы на войне, и не надо этого забывать. За глупость офицеров солдаты расплачиваются жизнью.

Хорошо то, что хорошо кончается...

В другой ситуации полковник не потерпел бы подобных оскорблений, но сейчас Возан был слишком подавлен.

Аланец чудом избежал смерти. Половина его штаба погибла. Командующий с огромным трудом сумел укрыться за бронетранспортерами.

Адъютант

полковника лежит возле колеса с проломленным черепом. Тут же распластался его убийца – коренастый, лысый тасконец с массивной челюстью, низким лбом и провалившимся носом. Крепкой трехпалой кистью борг сжимает огромную дубину. Очередь, выпущенная из автомата, прошила оливийца насквозь.

А рядом уткнулся лицом в траву молодой десантник. Из шеи бедняги торчит оперение стрелы. И так – повсюду.

Сделав большой глоток воды из фляги, Возан тихо спросил:

– Думаешь, мутанты покинули Аклин? Мне почему-то не верится.

– Тасконцы – не дураки, – проговорил японец. – Контратака захлебнулась. Сбросить врага в ловушки монстров не удалось. Сопротивляться дальше не имеет смысла. Сейчас борги спешно покидают оазис. Хотя наиболее одержимые оливийцы будут сражаться до конца.

– Надеюсь, к вечеру здесь не останется ни одного мутанта, – тяжело вздохнул офицер.

В ответ Аято лишь пожал плечами.

Вскоре прибыл посыльный от Стеноула. Южная группировка смяла противника и продвигается на восток. Наемники Канна приступили к зачистке селения. Судя по докладу лейтенанта, потери у начальника оперативного отдела тоже немаленькие. Слушать рассказ аланца до конца самурай не стал. Возле разрушенных строений его терпеливо ждали Храбров и Дойл. Работы в Аклине еще много.

Спустя четверть часа земляне достигли центральной площади оазиса. Артиллерия потрудилась здесь на славу. Разбитые дома, многочисленные воронки, сотни убитых тасконцев.

Снаряды угодили точно в толпу. Трупы лежали очень плотно. Порой приходилось идти по мертвым телам.

Русич издали заметил три деревянных столба, вкопанных в землю. К ним были привязаны какие-то люди. Наверняка это не случайность. Увиденное потрясло даже наемников. В порыве бессильной ярости, под грохот взрывов борги издевались над пленными колонистами.

Женщины умирали долго и мучительно. На коже несчастных аланок не осталось живого места. Бедняжек буквально разрезали на куски. На теле одной пленницы Мануто обнаружил следы зубов. Каннибалы не церемонясь, ели сырое мясо.

Тут же неподалеку пехотинцы нашли спуск в систему подземных ходов. Без жалости и сострадания десантники забросали его гранатами. Оливийцы, спрятавшиеся внизу, были погребены под завалом. Стычки с мутантами носили эпизодический характер. Небольшие отряды обезумевших тасконцев опасности не представляли. Чаще всего дело до рукопашной не доходило. Врагов уничтожали из автоматов и карабинов группы огневой поддержки.

На окраине селения Олесь и Тино наконец встретились с Полом и Жаком.

– Вам неплохо досталось, –

заметил самурай, кивая на вмятины на латах.

– Да, – честно сказал Стюарт. – Бой получился тяжелым. Мы с трудом отбились от боргов.

После сражения Канн не досчитался четырнадцати человек. Еще шестеро ранены. Об аланцах и не говорю. Полки поредели почти на треть. Оливийцы дрались отчаянно.

– Они выиграли время и дали возможность женщинам и детям уйти из оазиса, – пояснил Аято. – Племя уцелело. Мутанты наверняка двинутся на восток, в зону саванн. Там гораздо больше шансов выжить. На преследование противника Возан не решится.

– А почему бы тасконцам не вернуться в Боргвил? – удивленно спросил де Креньян.

– Потому что местные жители их убьют и съедят, – бесстрастно произнес японец. – Законы города очень жестоки. Никаких родственных связей. Вожди не потерпят соперничества.

– Суровый мир, – горько усмехнулся маркиз, снимая с головы шлем.

Только сейчас Храбров обратил внимание на разбитое забрало француза.

Дубина оливийца едва не раскроила лицо Жаку. Его нос сильно распух, а на щеках виднелись ссадины и кровоподтеки.

Друзья направились к пруду. В такую жару окунуться в прохладную воду – настоящее наслаждение. В тени деревьев, на берегу расположился отряд Оливера. Его головорезы перевязывали полученные в бою раны. Из новобранцев, прилетевших на Таскону два месяца назад, мало кто уцелел. Они оказались не готовы к столь серьезному испытанию.

Барон демонстративно отвернулся от приближающихся ветеранов. Канн прекрасно видел, что потери в группе Тино значительно меньше.

Отбросив щит, сняв шлем и кольчужные перчатки, русич зачерпнул пригоршню воды и умыл грязное от песка и пота лицо.

Сириус находился еще достаточно высоко над горизонтом. Сражение за Аклин длилось не более двух часов.

Неожиданно на юго-востоке раздалась беспорядочная стрельба. Между деревьями замелькали фигуры боргов.

– Черт бы их побрал! – выругался Оливер, обнажая клинок.

Земляне побежали на помощь отступающим пехотинцам.

Вскоре ситуация прояснилась. Около сорока мутантов выбрались из подземного хода и атаковали отдыхающих аланцев. Десантники запаниковали.

Наемники подоспели как раз вовремя. Схватка была короткой. Имея численное преимущество, воины без труда смяли оливийцев.

Борги значительно уступали в мастерстве землянам. Олесь без труда отбил выпад трехглазого мутанта и пронзил его грудь мечом.

Почти тут же на Храброва бросился совсем юный тасконец с огромным нависающим лбом и длинным заостренным носом. Боковое вращение – и парень с распоротым животом рухнул на колени. Русич поднял оружие для завершающего удара, но вдруг услышал громкий возглас самурая.

– Не убивай, он нужен мне живым...

Олесь удивленно посмотрел на товарища. Ничего объяснять Аято не стал. Японец подошел к боргу и толкнул поверженного врага в плечо. Оливиец повалился на траву.