Сталки. Лес
Шрифт:
Лас полоснул мачетом по горлу прыгнувшего было на него зверя и отскочил в сторону. Мут тряхнул головой, разбрызгивая кровь, соприкоснулся с землёй, продолжая своё движение, развернулся и снова попробовал атаковать Ласа. Тот нанёс зверю скользящий удар по массивному корпусу, но этом только разъярил чудовище, которое, не остановившись, схватил его зубами за ногу, и противники покатились по земле, чудом не врезавшись в стоявшее рядом дерево. Плющ в это время методично отбивался от «своего» монстра, желая искупить для самого себя позор на вчерашней охоте,
Ксюня запаниковала. Нет, она не может позволить себе потерять Ласа! И поэтому…
— Не-е-е-е-ет!!! — разнёсся по лесу её звонкий крик, в то время как сама девушка на предельной скорости, не обращая внимания на бьющие по лицу и телу ветви, приближалась к полю боя.
Лас в этот момент пытался мачетом разжать челюсти мута, сдавившие ему голень. Увидев бегущую к нему Ксюню, он крикнул:
— Прочь! Беги, кому сказал?! — и, отчаявшись, начал тупо бить клинком — лезвием, естественно, — по голове зверя. Тот успевал уворачиваться более чем от половины ударов, продолжая терзать ткань штанов, кожу и мышцы на ноге юноши, уже с трудом удерживавшегося от крика боли.
Ксюня пропустила мимо ушей слова Ласа. Подскочила к возлюбленному и, в праведном гневе воскликнув:
— Уймись ты, тварь!!! — ударила мута босой пяткой по голове.
И тут произошло то, чего никто не ожидал и не мог предвидеть. Зверь преданно и изумлённо посмотрел на Ксюню, разжал зубы (Лас застонал при виде раны, нанесённой чудовищем), отошёл задом на пару шагов, уворачиваясь от брошенного Ласом мачета, и смирно лёг на землю.
Тем временем Плющ нанёс последний удар, прикончив этим собственного противника, вытер окровавленный «ножик» о траву и подошёл к остальным, которые были чем-то буквально ошарашены.
— Что тут у вас? — поинтересовался Плющ и увидел мута, который лежал на земле в двух шагах от Ласа и Ксюни с виноватым выражением на морде и — поразительно! — не нападал на них.
— Ксюня, как ты… это сделала?! — потрясённо спросил Лас, во все глаза глядя на такую же удивлённую подругу.
— Я… я не знаю… Я крикнула… и ещё мысленно сказала ему… не нападать на тебя… и на нас всех… — стала сбивчиво объяснять сталочка. — Я не знаю, почему он меня послушался…
Тут Ласа осенила невероятная догадка.
— Ксюня… ты… только что открыла свою сверхспособность! — сказал он. — Вот почему в деревне она не проявлялась: там просто не было мутов, которых ты бы могла… приручить!
Перед последним словом Лас запнулся, потому что оно было жутко древним и давно не употреблялось в прямом значении, так как в деревне не использовался труд животных, а сталкер на миг засомневался, подходит ли оно для писания ситуации.
— И… и что нам теперь с этим делать? — спросила Ксюня, указывая глазами и пальцем на лежащего зверя, от которого несло сильнее, чем от юношей, когда те возвращались из предыдущих походов за пределы Сталочной.
— Пусть катится на все четыре стороны, — после некоторого раздумья ответил Плющ, также рассматривая присмиревшего
— Хорошо, — проговорила Ксюня и мысленно приказала хищнику уходить от них прочь.
Мут удивлённо моргнул и, нехотя встав на лапы, покосился на убитого Плющом сородича.
— Есть хочешь? — догадалась Ксюня. — Ну ладно, давай, только не иди за нами, понял?
Ответа в обычном понимании не последовало. Мут благодарно посмотрел на сталочку и вгрызся в плоть мёртвого сородича.
Чтобы не становиться свидетелями этого малоприятного зрелища, «беглецы» продолжили путь к Трубе.
Ласу при ходьбе теперь приходилось подволакивать правую ногу, которую он кое-как перевязал куском своей же штанины, он не мог уже идти так же быстро, как раньше, хотя рана оказалась лёгкой и кровь скоро должна была остановиться, но ему придавало сил осознание того, что муты их в этом походе больше не тронут, а также мысль о том, какой же сильной и полезной в итоге оказалась Ксюня.
* * *
Деревня Сталочная, примерно в это же время.
Пока трое «беглецов» сражались в лесу с мутами, велки опять — уже в четвёртый раз с начала этого злополучного года (даже пятый, если считать и неофициальное совещание Зора, Ыйима и Старика в начала лета, когда последний ещё носил этот почётный титул, а главное — был жив) и второй за последние три дня! — собрались в доме Совета. На этот раз причины для экстренного заседания были совсем уж безрадостными.
Было очевидно, что Лас, Плющ и Ксюня попросту сбежали из деревни, как выяснилось после осмотра их домов, разговора с матерью Плюща (та была подавлена: сначала муж ушёл в лес, теперь — сын…) и тщательных поисков по окрестностям. Причины этого оставались пока невыясненными; позор Плюща на охоте и конфликт Ласа с велком Крузом всё-таки недотягивали до этой категории, оставаясь на уровне предпосылок.
Дополнительно осложнял ситуацию труп Старика, обнаруженный почему-то в доме Ласа. На голове был след от удара, но сам по себе он ничего не значил, так что причиной смерти считаться не мог; рука мертвеца, прижатая к сердцу, наводила на другие мысли…
Велкам предстояло всё это осмыслить, прийти к единому мнению, сделать выводы и добиться согласия по вопросу о мерах, которые следовало принять.
Члены Совета, все как один мрачные и какие-то пришибленные, по очереди зашли в самое просторное здание в деревне и, не проронив ни слова, расселись, как обычно, за большим столом, всё так же заваленном чистыми и уже исписанными кусками брешти. Надо было начинать заседание, но никто, казалось, не желал брать на себя эту ответственность. Даже Райга, неофициальный секретарь Совета, угрюмо молчал, уставившись на ворох документов, черновиков, набросков и просто чистого письменного материала перед собой.