Сталки. Лес
Шрифт:
— Дело есть. Давай отойдём куда-нибудь, чтобы никто лишний не узнал…
— Давай туда, — Плющ рубанул воздух ребром ладони, показывая в сторону тренировочной площадки на северной окраине селения. — Там точно никого не будет.
— Пошли.
Двое юношей зашагали через деревню.
Был уже вечер — четвёртый вечер наступившей осени. Лас после откровенного разговора сыграл с Ксюней ещё несколько партий в «шар-над-столом», а потом сталочка пошла домой, чтобы, дескать, таким образом показать Старику, будто ничего предосудительного между ней и Ласом нет. а сам без году десяток дней
— Ну, говори, — потребовал Плющ, когда они оказались между кучкой строений и деревьями — ровно посредине, чтобы и никто не услышал, и из леса возможное, но очень маловероятное нападение было менее неожиданным.
— Помнишь ту штуку, которую я тогда, в нашем первом походе, увидел у Трубы?
— Помню. Если честно, тогда ничего не понял из твоего описания. И что? Увидел её снова?
— Нет, зато кое о чём подумал. Слушай, ты же хорошо знаешь законы и обычаи деревни?
— Допустим.
— Мы же теперь вроде как сталкеры, а значит, мы можем больше, чем прежде. Так вот, как ты думаешь, имеем ли мы право отправиться туда сами и всё разузнать? И к тому же: ты сам на это согласен?
— Я-то, может, и согласен… — Плющ потёр переносицу, очевидно, придумывая и формулируя ответ. — Носталкеры обычно ходят только на охоту, причём тогда, когда решат велки, и то — отрядом не менее чем из пяти человек. Подобного тому, о чём говоришь ты, на моей памяти не предлагали вообще. Во всяком случае, если мы сами, без спроса это осуществим, то нам не поздоровится. Нас могут опять сделать подсталкрами — жди тогда два года до следующего сталкатлона, — могут побить; хорошо, хоть в лес выгнать не могут. Но всё равно приятного мало.
— Да уж… А если мы сначала обратимся в Совет? Там же велк Зор, он всё поймёт…
— …и поэтому, чтобы уберечь нас, запретит нам идти в этот сомнительный поход, — перебив Ласа, закончил его фразу Плющ.
— Возможно, и нет, — подумав, возразил Лас. — В любом случае, попробовать стоит. А если и не получится добиться разрешения… Я уверен: там мы найдём такое, от чего все забудут про этот наш грешок.
— И что бы это могло быть? — пробормотал Плющ.
— Давай завтра же пойдём к велку Зору и всё ему объясним. А там, глядишь, и срочное заседание Совета устроят…
— Иди один. Я подписался только на сам поход. Все предварительные хлопоты (раз уж это тебе привиделась какая-то там штуковина) должен взять на себя ты.
— Придётся, — вздохнул Лас. — Но ты не обманешь?
— Нет. мне самому любопытно, что же уловило твоё хвалёное «дальновидение». Мне почему-то тоже кажется, что там всё не так просто. Совсем не просто…
* * *
Ксюня в это время сидела на подоконнике у себя дома и глядела вдаль, на северо-восток, где посреди бескрайнего леса высилась в сорока врестях отсюда Труба. Старик спал и поэтому побеспокоить сталочку не мог. Ксюня думала, уставившись на темнеющие в лучах заката деревья, о том, что ей предложил сегодня Лас.
Отправиться в лес, полный
Ксюня и боялась того неведомого, что предстоит ей, если велки всё-таки одобрят этот поход и она сама согласится в нём участвовать, и одновременно с этим не желала отпускать от себя Ласа — даже на жалких несколько дней, которые, как уверял её возлюбленный, продлится предприятие. Опыт летней разлуки во время похода тогдашних подсталкров к Краю леса научил Ксюню ждать — но ей была противна сама мысль о том, что она снова на какое-то время будет лишена Ласа. Он был ей нужен рядом — живой, весь, целиком и полностью, всегда. Пока вроде так и было, и Ксюня от этой идиллии отказываться не собиралась…
…в отличие от сомнительного удовольствия созерцать физиономию Лины, появившейся в поле зрения из-за угла Ксюниного дома.
— Опять следишь? — недовольно спросила Ксюня, заранее зная, что на приятный разговор с этой собеседницей можно не рассчитывать. — Тебе ещё не надоело? Видишь же, что мы с Ласом на сегодня разошлись.
— А не навсегда? — Лина сделал вид, будто подумала, и издевательски добавила: — Ах да, конечно, если бы вы расстались насовсем, ты бы сейчас ревела в голос, а не сидела бы и не пялилась в окно…
— Слушай, замолчи, а? — посоветовала Ксюня, глядя сверху вниз на бывшую подругу. — И без тебя забот хватает…
Лина фыркнула; видимо, влияние её парня сохранялось (и вообще, похоже, увеличивалось) даже после его гибели.
— Иди отсюда. Достала уже, — сказала Ксюня. — Нечего за нами по пятам ходить…
— Я не успокоюсь, пока вы не ответите за всё, что мне сделали! — в один миг разозлилась Лина. — Оба!
Ксюня приподняла левую бровь:
— Даже так?
— Да! Ты — за то, что увела у меня Ласа! А он — за то, что выбрал тебя, а не меня!
— Не вини нас с Ласом в последствиях твоих собственных недостатков, — ответила Ксюня. — Когда ты влюбилась в него, надо было сразу брать мута за уши и пытаться понравиться Ласу, а не смотреть на него своими красивыми глазами и ждать, когда он догадается, что же всё это означает! К тому же, вы просто могли не подходить друг другу по личным качествам — и тогда рано или поздно он постарался бы разорвать отношения с тобой. Наверное, он понял это сразу.
— Ты, дрянь, ещё смеешь учить меня!.. — По тону Лины Ксюня поняла, что та уже просто в ярости. — Да если бы не ты!..
— Всё могло бы быть так, как я только что сказала. Ты не понимаешь, что ли, что всё не крутится вокруг тебя, что, кроме тебя, есть и другие сталки, мнение которых тоже важно? Подумай об этом. Если ты требуешь, чтобы к тебе относились, как ты того хочешь, почему этого не могут требовать другие?
— Да иди ты!.. Ты ничего не понимаешь!.. — У Лины внезапно выступили слёзы на глазах, и она убежала.
Ксюня посмотрела ей вслед и пробормотала:
— И где сейчас моя давняя подруга? Во что она превратилась?.. Надеюсь, она когда-нибудь одумается…