Сталкер-югенд
Шрифт:
– Могло получиться, - не допустил сомнений Влад.
– Огорчу тебя. Шансов у вас конечно больше, чем у некоторых, но меньше, чем тебе видеться.
– Больше, чем у кого?
– Ведущие нас к счастью, не ведают дороги, - уклончиво ответ.
– Вы о Джоке?
– ,,перевел стрелки Влад, хотя понял о ком в действительности говорят.
– О всех, кто ведет в светлое или какое иное будущее. Ни какой разницы о тебе, твоем приятеле, о ком-то еще.
– Джок справится.
– Здесь наши мнения полярно
– Они смогут. Докажут. И вернутся... С Рапторами. С Марком, - убедителен Влад.
– Мы отрабатывали! В Armpit. Знаете через что мы прошли? По сравнению с этим, - он махнул рукой. Жест обозначил заброшенные уровни Термитника.
– Там ад!
,,Ад прозвучало особенно пафосно. Воочию представляются все девять кругов и их обитателей.
– Рапторы так Рапторы, - не спорили с распалившимся кэпом ,,Сталкеров.
– Я знаком с Марком. Он не подкачает!
– горячился Влад. Что его беспокоит? Несомненно что-то беспокоит. Что? Почему? Или это все дурацкий спор? Зря он остался. Нужно было идти дальше. Держаться вместе.
– Тогда не о чем волноваться, - доволен некто.
– Ты обратно? Провожу.
– Подожду своих, - отказался Влад и не из-за страха.
– Они будут тобой гордиться, - почти хохочет гость.
– Если не узнают правду.
– Я сам им расскажу, - пообещал Влад.
Очень сомневаюсь.
– сказано ему. Или это он сам так подумал?
За левым плечом тишина. Влад решился оглянуться. Сумрак, пустота и сквозняк. И мерзко. На душе.
*** Термитник. Кишка.
– Слышь, Хрущ? Это что за дерьмо такое?
– изумлялся в который раз Блох. Удивляться было чему. Грязный поток стоков выносил к ним седьмого покойника. Седьмого за последний час.
– Дерьмо и есть, - осклабился Хрущ.
Старый бродяга, отличался повышенным содержанием цинизма в крови. Впрочем, он благополучно соседствовал с алкоголем. В зависимости от того что преобладало, Хрущ себя и вел. Если пил, то обычно горланил песни, нес непотребщину или задирался драться. Если был трезв, отравлял существование окружающих своим присутствием и придирками.
– Видать крепко прижали охрану, - порадовался Блох.
Он вообще был жизнерадостный мужик. Радовался всему. Лишней папиросе, лишней корке хлеба, собственной болезни, которая вот-вот сожрет его, теперь вот покойникам, расценивая происходящее как перемены в жизни. Ибо любое новшество, даже такое изгрызенное и дохлое для него перемены. В какую сторону не важно. Здесь в Кишке жизнь ни свою, ни чужую не ценят. Как её ценить, если живешь в дерьме, питаешься дерьмом, дышишь дерьмом, а пробудившись ото сна ощущаешь себя... Правильно, таким же дерьмом, как и все остальные..
– И что с ними делать?
– теперь Блох был озадачен. Малая площадь берега завалена телами.
– Что и обычно. Обшарь и обратно в воду. Насшибаем добра,
– Думаешь, Миска тебе даст, если ты привалишь к ней состоятельным мужиком?
– Она мне и так даст, а вот с этим, - Хрущ тряхнул подсумок, куда складывал все наиболее ценное, - можно и Рыбе в долю.
Блох с легкой завистью вздохнул. Его бабы давно к себе не допускали. Экзема превратила его кожу в нечто непотребное. Смотреть страшно не то, что прикасаться. Из всех живущих к нему по-людски относились только Хрущ, цинично заметивший: То, что у других внутри у тебя снаружи. Так что никакой разницы....
...и Джуда, старуха, пускавшая его на ночлег. Насчет Рыбы Хрущ явно загнул. Не станет старик якшаться с такой гнидой. Хуже Рыбы в Кишке никого нет. На щепоть сделает, на ведро процентов возьмет.
Блох поддел багром и подтащил покойника к берегу. Вытянул туда где полого. По договоренности с напарником то что в левых каманах его, то что в правых - Хруща. Пока мертвяка тягал, державшаяся на коже голова оторвалась и отправилась в дальнейшее плавание.
– Оно и не к чему. Самая бестолковая часть у человека.
– А вдруг зуб золотой!
– обиделся Блох на неудачу.
Хрущ промолчал. Верит дурень в разного рода байки, пускай верит.
– Ты на куртку глянь. Откуда зуб то из золота?
Респектабельным утопленник при жизни не был.
Блох принялся обшаривать труп. Несколько патронов, плоская фляжка, зажигалка. Хороший ножик. Брючный ремень. Сами брюки...
– Слышь, Хрущ. Кажись это баба.
Узкие плавочки и отсутствие характерно выпирающих органов говорили за правильность подозрений бродяги.
– Во бабы пошли. Титек нету нисколечко, - ворчал Хрущ.
– И что с ней делать?
– Хочешь скажу? Только воду надо вылить.
– Неее, - Блох столкнул тело в поток.
Следующий мертвяк пожаловал через полчаса.
– Эдак его распластали, - заглянул Блох в вырванную брюшину.
– Всю начинку растерял.
– Выели, гадье, - таков диагноз Хруща, после изучения раны. Старик не стеснялся и не брезговал, запустить руку во внутренности.
Диагностировал, - вспомнил одно из мудреных словечек Блох. Краем уха он слыхивал, что Хрущ когда-то был врачом. Не плохим. Потом жизнь под откос пошла. В Кишке оказался.
– Как это выели?
– А так. Сожрали. Зубами кусь-кусь и ням-ням.
– Кто?
– Кто-кто? Эти.
Дальше пояснять не надо. В Кишке знали и о пагах, и о хапах и прочих неприятностях. Только войны не вели. Поскольку нечем. А те не сильно и не беспокоили. Там шмыгнут, туда нос сунут, сюда пролезут. Долго не оставались, уходили. И то верно. Кто же в таком месте как Кишка добровольно останется.
– Воняем больно, - такого мнения придерживалось большинство на счет брезгливости пагов и хапа.