Сталинка
Шрифт:
Ненаглядная, горькая
Поезд прибывал в Артёмовск ранним утром. Евдокия, погруженная в свои воспоминания, почти не спала прошедшей ночью. Однако четверо мальчишек не оставляли время на раскачку.
– Константин, ты Костю младшего забираешь и вот эту сумку, а я...
– Стоп, Евдокия, стоп! Не суетись! Кроме этой сумки, еще три. Поэтому я сейчас перенесу их в тамбур. Поезд остановиться, сниму ребятишек на платформу, потом сумки. Минутное дело. Ну?
Наконец поезд лязгнул буферами, зашипел паром и остановился. От Артёмовска до посёлка геологоразведки Одиночный
– Слышь, Евдокия, считай, нам повезло! Машина идёт груженая запаснеыми частями для буровой. Я договорился. Ты и Коська едете в кабине, а я с... мужиками, - глянул на старших сыновей, - в кузове.
Полуторка прыгала по ухабам дороги, по которой даже трактор пробирался с трудом, особенно в дождливую погоду, но, несмотря на тряску, младший Костя спал, прижавшись к матери, а она, не смотря на бессонную ночь, не могла избавиться от воспоминаний.
После рождения второго сына, казалось, жизнь приобрела хоть какую-то стабильность. Тогда у неё появился паспорт, пусть с чужим именем, но жить можно. Геологоразведка переезжала с места на место. Старший сын Виктор родился в посёлке Бурный, да какой посёлок? Буровая вышка, барак, да несколько рубленных домов. Не прошло и двух лет, в мае пятьдесят третьего родила второго сына - Мишу, жили уже в посёлке Ямный. Тут название само за себя говорит. Существовали такие посёлки недолго, уезжала геологоразведка - исчезал посёлок. Из Ямного переехали в Шипилинск. Там родился Саша - их третий сын, названый так в честь деда. И вот теперь они возвращались в посёлок Одиночный, там родился Костя.
Наконец машина, прогромыхав на дорожных кочках, остановилась. Всё, добрались до дома.
На дворе стояла весна. У соседей родился сын. И они пригласили на крестины. Евдокия идти отказалась, Костя совсем кроха, да и старшие не велики. Одних дома не оставишь. Но против того, чтобы сходил Константин, ничего не имела, да и в самом деле, неудобно было отказаться.
– Я не долго. Посижу и домой. Всё-таки крестный! - Хоть и по секрету, но окрестили новорожденного. Судя по гостям, секрет знала вся геологоразведка и не знала, если кого спросить вслух. В наглаженных брюках, свежей рубашке и шляпе, Константин отправился в гости.
Солнечный луч, полыхнув по оконному стеклу, скрылся за верхушками деревьев. Пора купать ребятишек, да спать укладывать, а Константина всё нет. Это называется "посидеть недолго"! Одной трудно с четверыми детьми. Надо печь истопить, воды наносить и нагреть. Прислушалась: лёгкий, торопливый топоток на крыльце. Кто бы это? Запыхавшаяся соседка, хватаясь то за грудь, то за голову затараторила прямо с порога:
– Так там... это... драка. Костя твой чевой-то с мужиками не поделил.
– Его... побили...
– села на табуретку Евдокия.
– Вот и я говорила им - побьёт!
– Говори толком!
– Да чего говорить? Сама счас всё увидишь! Ой, матушки мои!
– И кинулась в дальний угол кухни. А на крыльце послышалась какая-то возня и тяжелые шаги. Евдокия так и села, в ужасе ожидая избитого в кровь мужа. Наконец дверь распахнулась, и она увидела подошвы его новых штиблет, потом просунулся сосед, который держал его колени, потом втиснулась вся остальная процессия.
– Господи!
– прошептала Евдокия.
– Ты уж прости, хозяйка. Токмо по-другому никак...
– пятеро мужиков положили на диван связанного верёвками по рукам и ногам Константина. А сверху аккуратно пристроили шляпу.
– Ты до утра его не развязывай, а то кто его знает,
– Вот, я и говорю... не справитесь, а они... ну вот, связали, - и вздохнула облегчённо.
– Ох, шла бы ты... домой, - открыла дверь Евдокия.
Что мужа Бог силой не обидел, это Евдокия знала. Посёлок Одиночный состоял из старого посёлка и нового, между которыми по таёжной топи проложили деревянный настил. В новом посёлке жили работники геологоразведки. А все коренные жители - в старом посёлке, там же находился магазин. Снабжали геологоразведку в первую очередь, то есть, тушенка, сгущенка и все остальные дефициты почти не переводились. Поскольку в такую даль ежедневно не набегаешься, а в семье четверо сыновей, Константин запасался товаром каждый раз после получки. То приносил на плече куль сахара, то ящик масла, или тушёнки, мешок муки то же никогда не переводился. Кроме продуктов завозили промышленные товары, например: тюль на окна и ковровые дорожки. А совсем недавно Константин как обычно после получки отправился за покупками, а назад вернулся с ножной швейной машинкой. Тяжёлый деревянный ящик и всю её конструкцию так и притащил пешим ходом на спине.
– Костя, тяжело же!
– сокрушалась Евдокия.
– Так машинка не на куриных ножках, не прибежит! Вот, владей!
– и установил напротив окна.
А ещё они копили деньги на мотоцикл "Урал". И в тот августовский вечер долго прикидывали: не подождать ли с покупкой, хотя их очередь была первой. Решили, что пропустят следующих очередников, а у них на подходе другая проблема. Школа в Одиночке только начальная, как быть с учёбой детей дальше? Надо переезжать в такое место, где школа восьмилетка. А это не просто. У них тут и огород и корова Малинка, что при большой семье хорошее подспорье. Мальчишки уже спали. Евдокия вышивала крестиком огромный ковер яркими красными розами. Вот купят новый дом, там и прибьют на стену возле кровати. Константин, пользуясь тем, что сыновья спят, достал ящик с инструментом, который закрывал на висячий замок, мало ли, поранятся, порежутся. Мальчишки, им всё интересно! А для таких инструментов ещё маловаты, но по мере возможности приучал сыновей многое делать своими руками. И теперь, в вечерней тишине, он с удовольствием вырезал узор на будущей деревянной полочке.
– А давай, раз пока покупку мотоцикла откладываем, тебе отрез шифоновый на платье купим! Ну, к тем туфлям, на каблуках. Сошьешь платье в талию, пышное, рукава фонариком... Деньги со следующей получки к мотоциклетным доложим. А что? Мы в кино будем выходить, а там переедем и...
– Костя, шифоновый отрез - это хорошо. Но если дом покупать... переезжать...
– Евдокия воткнула в шитьё иголку и задумалась.
Он какое-то время молчал, потом устроился на маленькой лавочке возле печки, открыл поддувало и закурил, выпуская туда дым.
– Думаешь, я не вижу, не понимаю. А давай рассудим: документы у тебя теперь надёжные. Уедем жить в большой город. Там люди своих соседей не знают. В городе всяко легче будет. Сначала дом купим, вместо мотоцикла, а потом я благоустроенную квартиру заработаю.
– Я уже один раз заработала квартиру. Не так просто всей семьёй переехать!
– А будто нам впервой? Ну и... ты теперь не одна. Оно, конечно, надо всё взвесить, подготовиться. - Помолчал и мечтательно добавил: - А в городе Иду к себе заберём. Ты как не против? Она, конечно, взрослая уже, но...если захочет.
– И деловым тоном, как о чём-то решённом, добавил: - Ты посылку-то тёте Нюре обшей и адрес напиши, а я послезавтра отнесу на почту. Пока не переедем, будем так помогать.