Сталинка

Буденкова Татьяна Петровна

– Артур, Артур, где же ты? Отзовись...

– Костя, ты что?

– Так, приснилось.

Но сон пропал. Он старался лежать тихо, чтобы не мешать жене, однако воспоминания разбередили душу и он, устроившись поудобнее, вглядывался в предутренний полумрак. Нет, лучше о чем другом думать, а то сердце ноет невтерпёж. А воспоминания - как на подбор! Вдруг вспомнилось, как тогда, в Удерее, утром уходя от Елизаветы, прощался, не кривя душой. А она...

– Вот, ключ от дома. За приступком гвоздик есть, там и будет висеть.

– Лиза...

– Да нет, нет! Ты не волнуйся. Я же всё знаю... по документам. Ну, мало ли, вдруг проездом будешь, а... и переночевать негде. Так вот... я так, на всякий случай.

Однако жизнь столкнула ещё раз. И вот опять выплыло в памяти! А тогда его

одолевали сугубо приземлённые мысли. Так, что имелось в наличии? Свидетельство о рождении ребёнка, в котором вписаны отец и мать. Есть паспорт отца, нет паспорта матери... Но есть свидетельство, которое выдается только по паспортам родителей! Значит, когда получал свидетельство - оба паспорта были? Были, раз получил! Были, а один сплыл... куда? То ли потерял, то ли украли. Кто знает? Это теперь... в милицию надо топать. Нет, пока рановато. Где это чуть свет у тебя паспорт дёрнули? А до вечера далеко. На улице не лето. Идти назад к Елизавете? Так, во-первых, она на работе, а во-вторых, если бы и не на работе... была бы гулящая какая, а то одинокая и несчастная. А с чего ей счастливой-то быть? Уходит - одна и приходит - никто не ждёт. Собачья будка под крыльцом и та пустая. Говорит, был отцовский кабель, да помер от старости. Так что к Елизавете ни ногой. А вот если где за рюмочкой другой... с новыми знакомыми, а потом хватился... то это другой разговор. До обеда он бродил по улочкам районного центра, заходил в магазины, грелся, рассматривая товар. Даже одеколон "Кармен" купил. После обеда натолкнулся на небольшую забегаловку, в которой уже находилась пара небритых мужиков желающих похмелиться за чужой счёт. Разговор за жизнь завязался сам собой. Ближе к вечеру в небольшое помещение набилось множество разношерстного люда. Он посидел ещё чуток, рассчитался так, чтобы продавец за стойкой видел и паспорт, и деньги в нём. Вышел, потоптался у крыльца и направился в милицию.

В милиции хмурый дежурный только вздохнул:

– С виду серьёзный мужик, а пьёшь с кем ни попадя? Чем думал?

– Да, вроде и ни на кого не грешу. Но, вот: мой паспорт тут, свидетельство о рождении тут. А паспорта жены нет. Я в нём деньги хранил. Помню, когда уходил - паспорт был у меня, я из него деньги достал и за всех рассчитался, я же угощал! Всё-таки сын родился! Потом положил его в карман пальто и вышел. Зашёл в магазин, жена мыла купить просила, полез за деньгами, я же говорю, они у меня в паспорте жены лежали, а ни паспорта, ни денег.

– Да всё как всегда. Чего ж тут не понять? С кем выпивали - узнать сможете?

– Ну, мужики как мужики...

В общем долгий и нудный разговор закончился тем, что выдали справку о том, что паспорт Буденковой Евдокии Ивановны похищен. И сказали, что если не найдётся, то пусть она с этой справкой и со свидетельством о рождении едет получать другой.

– Да куда ж она с грудным дитём поедет?

– А это уж пусть тебе спасибо скажет!
– оборвал его дежурный опер. Но помолчал и добавил: - Пока мы ищем. А ей не к спеху. Опять же, у неё справка есть, ну а потеплеет, если не найдется... тогда и поедет.

– Может, найдётся?

– Бабка можилась, да скорёжилась! Ты же говоришь, назад возвращался, искал, не потерял ли? Нашёл? Поди, и деньги все пропил?

– Ну...
– и виновато потупился, - к нам трактор с санями возвращаться будет, так я с ним. Обойдусь... как-нибудь.

Тогда казалось - всё, дальше проще. Однако правду говорят, когда кажется - креститься надо! Ну, так он же коммунист! Хоть и восстановленный... из врага народа. Как же ему креститься? Усмехнулся в темноте. Подрастал сын Витька, второй год шёл. Евдокия опять была беременная, ждали второго ребёнка. С одной стороны Константин радовался прибавлению семейства, душа отогревалась от пережитых потерь, с другой - оставался нерешенным вопрос с паспортом Евдокии. Что имелось в наличии? Свидетельство о рождении Евдокии, свидетельство о рождении Витюшки и самое главное, это справка, которую он сумел получить, о том, что паспорт Евдокии украден. А также был в наличии его собственный паспорт. Рассудив, что этих документов вполне достаточно, чтобы получить паспорт жене и, наконец, хоть как-то

легализовать её положение, а положение... было на девятом месяце беременности. Если протянуть и далее, то опять возникнет проблема с регистрацией теперь уже второго ребёнка. Так что откладывать решение этого вопроса никак невозможно. Но и осуществить его тоже не так-то просто. Паспорт получать должна была ехать Евдокия собственной персоной. И всё бы ничего, но посёлок Ямный, так называлось место, где стояла их геологоразведка на тот момент, был приписан к Удерейскому району, административный центр которого находился в Кежме, а Кежма находилась на противоположном, правом берегу реки Ангары, крутой нрав которой был хорошо известен Константину. На дворе стоял май. После праздника Победы прошел ледоход, но даже в середине мая по реке плыли отдельные льдины.

Деревянная лодка, из сложенных внахлёст просмолённых досок, качалась на ангарских водах будто поплавок. Константин стоял в лодке с багром, чтобы отталкивать наплывающие льдины, хозяин лодки сидел на вёслах. Евдокия, прижав к большому животу Витюшку, сидела на скамье лицом к нему. И почти добрались до середины реки, как вдруг налетел верховик! Ветел ударил в борт, хорошо гребец был опытным и правил наискосок против течения, удержал. Евдокия сильнее прижала к себе сына, накрыла его от ветра своим платком. Лодку швыряло будто игрушку, Константин, чтобы удержаться самому и помочь гребцу удержать равновесие лодки, уперся ногами в борта. И не понять было, то ли приближается берег, то ли так и кидает её по стремнине. Наконец волна с разбега швырнула лодку на мелководье. Слава Богу, все живы! Договорились с хозяином лодки, чтобы подождал их возвращения, и отправились получать паспорт... в паспортнорегистрационный отдел, где работала Елизавета.

– Здравствуйте, возможно, вы меня не помните?
– лукавил Константин, - в тот раз я паспорт жены забыл, и вы меня здорово выручили. Я очень помню ваше отношение... к нашей семье.

– Да, да... я тоже помню вас.
– Елизавета оглядела стоявших у порога Евдокию и Витюшку. - Вы проходите, присаживайтесь, - обратилась она к Евдокии, увидев её живот.

– Так вот, я не забыл тогда паспорт, а у меня его украли. Вот и справка из милиции имеется. Так что надо бы получить новый.

Константин видел, как трудно Елизавете сдержать волнение, как тяжело даётся ей такая встреча, а Евдокия вдруг побледнела и обхватила живот руками:

– М...м...м...

– Я сейчас, сейчас...
– крутила Елизавета ручку телефона.
– Скорая? Тут женщина рожает!
– И уже обращаясь к нему: - Давайте документы, пока скорая едет... - раскрыла журнал, достала бланк паспорта, - распишитесь тут и тут, - указала кончиком ручки, - вас отвезут в роддом, я, как положено, оформлю документы и отдам их вашему мужу. Нет, пониже расписывайтесь, мне нужно место для внесения записи.

Когда в скорую усаживали Евдокию, Константин вдруг спохватился:

– Тьфу, шапку забыл! Я сейчас!
– и кинулся назад.

– Лиза... ты... ты прости меня, если можешь...
– она стояла у окна, прижавшись лбом к отпотевшему стеклу.

– За что? Ты мне не врал, ничего не скрывал. Пусть и один день, а я была счастлива. Иди. Потом вернёшься за паспортом, ну и свидетельство о рождении получать...

Определил жену в роддом, в том же здании хирургия, терапия и всё остальное. Но памятуя прошлые роды, был этому только рад. Дай Бог, чтоб не пригодилось, но если что - хорошо, что есть.

Хоть и шёл к концу май месяц, но в Сибири май не лето. И надо было искать ночлег, для себя и сына. Не идти же к Лизавете! А ещё надо было отпустить лодочника, расплатиться с ним и уговориться, когда он вернётся за ними.

С лодочником определился быстро. Потом снял на несколько дней комнату в небольшом домике в пяти минутах ходьбы от больницы, договорился с пожилой хозяйкой, чтобы она последила за сыном, и направился узнать - как дела у Евдокии.

– Не молод уж, должен понимать, что быстро это дело не происходит. Так что иди с Богом, раньше, чем утром и не суетись, - вздохнула дородная санитарка, отвечая на его вопрос. Но и на следующее утро, теперь уже другая женщина в приёмном отделении качала головой: