Сталь
Шрифт:
Положив голову на кресло, я скольжу вдоль белоснежной рубашки на нем: то задержусь на закатанных рукавах и широких предплечьях, исполосованных темными волосками, то у воротника, откуда они же выглядывают. Да, он и в двадцать не отличался гладкой грудью, а сейчас, видимо, и подавно. И если Рому я заставляла бриться, то в случае с Егором, от которого пахнет цитрусом в сочетании с чем-то пряным, я готова просто уткнуться носом в пекло и уснуть.
Уснуть — звучит слишком заманчиво для моих слипающихся век.
Когда я распахиваю глаза в следующий раз, то сглатываю. Что-то явно произошло. Происходит. Не
— Тише, ты отключилась. Приехали, — слышу я так близко, что верю с трудом.
Лицо Егора прямо напротив, а его рука до сих пор обжигает жаром плечо. Уверена, если завтра посмотрю в зеркало, то увижу там ожог.
Значит, все это не сон? Я ведь подумала…
К черту мысли! В очередной раз. Я тянусь и касаюсь губами его губ — жестких, чуть обветренных, полных. Будто бы чужих, хотя тело подсказывает мне, что это только так кажется. Короткая щетина колется, скорее всего, оставляя на моем лице следы.
Егор не закрывает глаза, как и я, смотрит в упор, и это странно. Странно и волнующе. Невинно и на грани. Я ведь не верила, что смогу когда-нибудь повторить это.
Втянув воздух, смешанный с ароматом терпкой туалетной воды и горького молчания, я прихватываю зубами его нижнюю губу. Следом спешу провести языком по месту укуса, будто бы извиняясь за порыв. А едва ощущаю его мимолетный вдох, отскакиваю.
— Извини, я не…
Не договорив, я почти вываливаюсь из машины теперь уже с первой попытки и едва успеваю приземлиться на ноги, чтобы не упасть — так спешу. Только спустя пару шагов понимаю, что я босиком. Асфальт мокрый и холодный, а туфли из лимитированной коллекции остались лежать на заднем сиденье «мерседеса», но меня ничего из этого не останавливает. Меня бы и танк сейчас не остановил, наверное, потому что все инстинкты кричат мне бежать. Потому что пластырь на сердце разорван, и оно вновь кровоточит. Потому что почти семь лет попыток жить дальше улетели в топку.
Потому что я наконец осмеливаюсь признаться хотя бы себе самой, что никогда не переставала любить Егора, даже когда было очень, очень плохо. А если говорить на чистоту… если на чистоту, то я и не пыталась.
Глава 3
Я выдыхаю сигаретный дым, прохладный воздух гуляет мурашками по распаренному после душа телу. Пытаюсь удобнее устроиться на узком подоконнике и в очередной раз жалею, что при ремонте объединил лоджию с кухней: площади прибавилось, удовольствия — нет.
Закончив, я не забочусь об экологии — выбрасываю окурок из окна высотки и наблюдаю, как светает. Паршивая вышла ночка, а утро еще паршивее. Из-за работы и так весь режим сбился, сплю я в последнее время очень плохо, еще и она свалилась мне на голову. Сегодня, чтобы провалится в сон, даже насилие над грушей не помогло, хоть я и пытался выбить из себя весь дух. Ничего не спасло от нашествия мыслей.
Охренительный предполетный отдых, что могу сказать. Я смотрю на микроволновку, где горят электронные часы, затем бьюсь затылком об откос и на минуту прикрываю глаза. Вспышка, и опять в голове
— Сука!
Я спрыгиваю на пол и задеваю пепельницу, подаренную Русланой, наверняка дорогую. Та бьется о плитку и раскалывается на две части. Да и черт с ней, все равно не пользуюсь.
Еще раз на часы — я потерял пять минут. Мне пора собираться на работу, а значит — задвинуть все посторонние мысли как можно дальше.
По зазубренной схеме: достать из холодильника заказанные с вечера контейнеры с едой, из шкафа — готовый комплект формы с фуражкой. Сумка с документами уже дожидается меня в коридоре, но я, как всегда, перепроверяю содержимое. Повесив пропуск на шею, я замираю на пару секунд перед зеркалом, чтобы поправить галстук и пальцами зачесать волосы, которые начинают виться — знак того, что необходимо срочно записаться на стрижку. Но с таким планом работ даже сдохнуть мне было бы некогда.
После меня ждет привычный путь в аэропорт, только сегодня, чтобы не заснуть, я ставлю музыку повеселее и заезжаю на заправку за кофе.
— Вам как всегда? — улыбается милая блондинка, выгибая спину так, чтобы обратил внимание на ее грудь.
— Нет, сегодня двойной.
Все сегодня иначе, через жопу. Ведьма одним появлением принесла хаос в мою жизнь.
Припарковавшись у здания аэропорта, я не спешу — допивая двойной эспрессо, подкуриваю сигарету и разглядываю еще хмурое небо. А когда спустя десять минут захожу в брифинговую, издалека слышу знакомый голос и невольно улыбаюсь. Оглядываю комнату, киваю в знак приветствия девочкам из экипажа и нахожу источник.
— А вот и мой любимы летчик-залетчик! — заливаясь смехом, громко выдает Даня, одетый в форму МЧС.
Мы знакомы с ним много лет — с армии еще. Не виделись год, наверное, пока тот гонял по программе ООН на вертолетах в Африке.
— Не могу сказать о тебе того же, — серьезно отвечаю я ему, а друг толкает в плечо, после чего все-таки жмет мне руку и хлопает по спине.
Этот день становится чуточку лучше. Но не настолько, чтобы промолчать, когда вижу развалившегося на диване второго пилота.
— Здравствуйте, Е-егор Фердинандович, — заикаясь, произносит тот и вскакивает на ноги, чтобы протянуть ладонь.
— Погоду узнал? — я сразу перехожу к делу, а у него глаза бегают. Недавний стажер спохватывается и на всех парах несется к синоптикам. — Набрали одних идиотов, — рычу я под нос.
— Да не пугай ты народ, — ржет с меня Гончаров, а потом наклоняется ближе, чтобы слышал только я: — Недотрах или клиника уже?
— Заеба… — кашляю, потому что говорю вдруг слишком громко, привлекая внимание, — устал я, Даниил Александрович.
— Так сама судьба, что свела нас здесь, — начинает торжественно, отчего я не сдерживаюсь и смеюсь, — твердит, чтобы мы встретились и, — чуть тише, — надрались в щепки!
— Товарищ командир, — прерывает Анжелика, как указано на именном бейдже, — мы стартового врача прошли, брифинг провели.
— Хорошо, спасибо, сейчас подойду к вам. — Я бросаю взгляд на двух других членов экипажа, парня и девчонку, которые тихо сидят в креслах, будто приготовились к собственной кончине. Меня боятся?