Сталь разящая
Шрифт:
— Чага, кто это?
Повернула голову, всмотрелась нехотя.
— Изгнанник…
— Изгнанник?.. А может, гонец?
— Нет… Гонца посылают налегке, а этот с поклажей. И зверь плохой — вот-вот упадёт…
— А чего он так испугался? Нас же только двое!
— Думает, что остальные его ловить поехали…
Напрягая зрение, Влад вглядывался в далёкую шевелящуюся стену тростников, за которой скрылся беглец.
— А если принять его в семейство?
— Зачем он тебе нужен? — равнодушно спросила Чага. — Его же, наверное, не зря оставили в степи…
«А тебя?» — чуть было не спросил Влад, но вовремя
— А вот интересно, — сказал он через некоторое время. — Если металл убил всех и в живых из семейства остался один человек… Поверят ему, что он не изгнанник?
— Не знаю, — сказала Чага. — Как повезёт…
Огромный тоскливый страх навалился на неё с юга, и странно было сознавать, что не опасность приближается к ней, а она сама — впервые в жизни — движется навстречу опасности… Куда они идут?! И зачем?.. Чага украдкой покосилась на Влада. Как сильно он изменился!.. Спалённая солнцем кожа обтянула упрямые скулы, на лбу подживающий след от кистеня, и глаза просветлели, стали совсем мужские — пристальные, беспощадные… Неужели он и вправду не боится?..
— Может, лучше переправиться на ту сторону? — спросил Влад.
Они спустились к речушке и вскоре добрались до песчаного брода, причём увидели его издали: на сотню шагов вдоль берега тростник был недавно сбрит низко пролетавшим металлом. До воды оставалось рукой подать, когда Чага резко повернула Рыжую и, ни слова ни говоря, поехала обратно.
— Что, Чага?
— Здесь не переправишься, — сказала она.
Влад спрыгнул на взвизгнувший сухой песок и подошёл к воде. Светлое солнечное дно мерцало осколками, над которыми замедленно копошились четыре огромных серебряных паука, усыпанных пузырьками воздуха. Влад негромко присвистнул. Даже если в воде они кажутся больше, чем на самом деле, какой же в них должен быть накоплен заряд! Весёлая бы вышла переправа…
На тот берег они перебрались в другом и, нужно сказать, чертовски неудобном месте. Шли в прежнем порядке: впереди Чага на Рыжей и с навьюченным чёрно-коричневым зверем в поводу, замыкающим — Влад. Нового зверя Чага назвала Угольком, и он, что интересно, охотно на эту кличку отзывался. Впрочем, позже выяснилось, что всех зверей такой масти здесь зовут преимущественно Угольками…
— Чага, а что дальше бывает с металлом? Я имею в виду с тем, который ползает…
Чага дремала, покачиваясь в седле.
— Вырастает, — сказала она. — Потом закапывается.
— А дальше?
— Закукливается и ждёт. Долго ждёт. Потом начинает роиться.
Влад толкнул Седого пятками и, поравнявшись с Чагой, заглянул ей в лицо.
— Чага! Ты это точно знаешь?
Неопределённо повела плечом.
— Так говорят…
Говорят… Редкий по надёжности источник информации! И, что самое обидное, единственный. Пока… Как же они боялись, эти давно сгинувшие создатели микрокомплексов, что кто-нибудь ненароком захватит их детище!.. Чуть что — самоликвидация! На любой стадии! Тарантул тот металлический аж оплавился, бедный, от собственного разряда… О снарядах и говорить нечего: пока летит, попробуй разгляди, а раз упал, то уже в виде осколков… Так что вся надежда на Приручивших металл. Если они, конечно, не выдумка…
Местность помаленьку менялась: холмы пошли выше, на склонах корчились похожие на обнажённые корни карликовые, скудно оперённые листвой деревья. Овражек,
Ведя животных в поводу, они уже спускались в овражек, как вдруг Чага схватила Влада за руку, чуть не пережав её до кости.
— Назад!
По откосу овражка карабкался металлический паучина — с кулак, не меньше. Не удержался на крутизне и, кувыркаясь, скатился в прелую листву, устилающую дно. Чага и Влад отшатнулись, ожидая отвесного разящего удара. Но удара не последовало, паук побарахтался немного и снова заковылял в прежнем направлении.
— Уходим! — шепнула Чага.
Влад резко высвободил локоть.
— Это что же?.. — медленно заговорил он (скулы сводило от ненависти). — Нам из-за этой железки ещё и другой ночлег искать?
Он подошёл к ещё не развьюченному Угольку, отвязал свёрнутую подстилку, высвободил шест. Бросил, не раскатывая, сухую кошму на прелые листья и, встав на скатку обеими ногами, коротко ткнул паука шестом в блистающую спинку. Трещащий хлопок электрического разряда заставил зверей шарахнуться, в овражке пахнуло озоном. Влад спрыгнул со скатанной кошмы, подцепил кончиком шеста скрюченную металлическую лапу. Взмах, и безжизненный слиток, сверкнув, улетел в просвет между судорожно сплетёнными ветвями и, описав в синем небе дугу, исчез из виду.
— Вот и всё! — бросил Влад, стараясь не глядеть на Чагу. — Давай-ка посмотрим, может, он тут не один…
В синеве меж ветвей взвыло, зазвенело, сверкающая молния прострелила сплетённые кроны, посыпалась срезанная листва. Влад засмеялся.
— Давай-давай!.. — злорадно сказал он металлу. — Дураком был, дураком останешься…
Тут он спохватился и обеспокоенно оглянулся на Чагу, ожидая увидеть в её глазах суеверный ужас.
Чага смотрела на него задумчиво и печально. Чуть ли не с жалостью.
25
Паук — бесформенный слепой слиток — одолевал глинистый пригорок, поочерёдно, толчками занося суставчатые лапы. Справа у него их было три, слева — три с половиной. Точнее, с четвертью, и блестящую эту культяпку он заносил точно так же, в несколько приёмов. И ведь упорно ползёт, целенаправленно… Интересно только, куда?
Это был уже третий паук, замеченный Владом с того момента, как он выбрался из овражка. Все приблизительно одного размера, все поклёваны металлом с воздуха… И все куда-то ползут. Невзирая на препятствия…
Влад оглянулся. Заплетённый кривыми корчащимися ветвями овражек источал сизую струйку дыма — Чага разводила костёр. А через тот прогал между корнями-кронами он выкинул невинно убиенного паука. Накопителя…
Так вот, невинно убиенный накопитель, помнится, штурмовал откос вон в том направлении… То есть получается, что ползут они все разными путями, но в одну точку, и расположена эта точка… Да вон за тем холмом она и расположена!
Влад поднялся с земли и, пригибаясь, двинулся к вычисленному месту сбора. Глинистая почва была основательно перепахана и усеяна осколками, причём с каждым шагом выбоины и рытвины попадались всё чаще, в большинстве своём свежие, в одной даже что-то ещё дымилось… Видя такое дело, Влад счёл за лучшее не рисковать — лёг на живот и пополз…