Ссылка
Шрифт:
Савелий осторожно тронул Уварова за рукав.
– Идти надо. Николаевич. Время идет. Все надо проверить. Еще ничего не ясно.
Уваров схватил рукой горсть снега и вытер лицо.
– Пошли Савелий.
Савелий повел Уварова и Кибалина вдоль берега. Шли минут пятнадцать. Остановившись, Савелий с Кибалиным нарубили ольховых жердей и набросили их на лед.
– Здесь лед покрепче – пояснил Савелий – Течение послабее, поглубже и на дне ключей нет.
Проходили полой цепочкой, держась друг от друга на почтительном расстоянии. В руках каждый держал но жердине. У Савелия к тому же наготове был моток веревки с «кошкой».
– Так – распорядился Савелий – Ты, Семен Николаевич с завхозом идите к Щучьему озеру и ждите меня там, а я тут немного пробегусь.
– Может и мне с тобой? – попросился Уваров.
– Нет, нет – горячо запротестовал Савелий – Я один.
Ему не хотелось, что бы Кибалин мог узнать то, что ему не надо. Он предполагал пока Уваров с Кибалиным тронулся к озеру и круто свернув в сторону, двинулся к полынье уже по другому берегу, лавируя между ивовыми кустами. Наконец он дошел до места и остановился напротив полыньи. Савелий цепким взглядом, метр за метром прощупывал расстояние от полыньи до места, на котором стоял и еще раз пытался представить себе, как здесь могли разворачиваться события. Он почти на цыпочках двигался к ивняку, низко наклонившись. Что-то привлекло ею внимание в ближайших кустах. Снег там был уплотнен. Савелий прощупал его руками. Здесь кто-то был. Если зверь, то почему нет следов, если человек, то почему он постарался не оставить следов?
«Анна бежала впереди – вернулся к своим рассуждениям Савелий – Силин догонял ее. Допустим, она проскочила полой, а Силин провалился, то вполне естественно, что Анна постаралась спасти его. Но как…? Если она попала в полынью и выбралась из нее, то ей не было смысла и времени убирать свои следы. Все было бы видно.»
Взгляд Савелия уперся в близстоящую ольху. Он медленно подошел к ней и опустился на корточки. Из под снега, около засохшего ствола дерева торчал свежий излом одного из отростков ольхи. В висках Савелия застучала кровь. «Вот оно – пронеслось в голове – Но где же жердина?»
Савелий посмотрел в сторону бора. Снега на ею склонах не было. «Вот туда она и могла бы пойти, если все произошло, как я предполагаю» – размышлял он.
Савелий выбрал направление и пошел всматриваясь в сохранившийся снег, в проталины, в окружающие кусты. Немного недоходя до озера Савелий заметил куст, средние ветви которого как-то неестественно пригнулись к низу. Савелий подошел к кусту, раздвинул ветви и увидел жердину со свежим изломом на конце. Сердце Савелия учащенно забилось, руки слегка задрожали, но быстро овладев собой, он вытащил жердь из кустов и тщательно осмотрел ее. Сомнений не было. Жердь принесена с берега полоя и была спрятана здесь. Савелий прошептал: «Господи, жива девонька». Он снял шапку и несколько раз перекрестился. Сейчас Савелий был уверен, что Анна жива. Он переломил жердину в нескольких местах и забросил обломки в середину кустов.
Савелий уже ни где не останавливаясь, дошел до чьего озера. Там его поджидали Кибалин и Уваров.
– Ну, что там? – спросил Кибалин.
– Все так же – едва сдерживая себя, ответил Савелий, стараясь не смотреть на Уварова и заторопился
– Надо идти к заимке. Солнце уже клонится к закату. Да и поесть надо. У меня со вчерашнего вечера крошки во рту не было.
Уваров отрешенно посмотрел в сторону Савелия, поправил котомку и не говоря ни слова, поднялся с поваленной
К заимке подошли, когда на бор стали опускаться вечерние сумерки. Дверь была прижата подпорой. У Уварова упало сердце. Рушилась последняя надежда. Савелий откинул подпору и открыл дверь. Все вошли в заимку. Савелий достал спички и зажег лампу. Стекло прогрелось и он прибавил фитиля. В избе стало светло. Уварову бросилось в глаза чучело косача, лежавшего на столе. Уваров качнулся к нему и хотел что-то сказать, но Савелий незаметно для Кибалина сильно толкнул его локтем в бок. Уваров осекся, недоуменно взглянул на Савелия и внезапно, молнией в голове пронеслась мысль: «Это Анна и Савелий знает еще что-то». Савелий подошел К столу и сбросил чучело на нары.
– Забыли убрать в тот раз – проворчал Савелий. Заметив состояние Уварова он попросил:
– Сходил бы ты за дровами, Николаевич. Печь затопим. Прохладно в избе.
Уваров вышел из заимки, зашел за угол и слезы вступили из его глаз. Он прислонился спиной к поленнице, стащил с себя шапку и поднял голову вверх к небу. «Господи, неужели это Анна. Не оставляли мы чучело косача на столе. А может, кто другой был?» мысли Уварова метались, возникали то одни предположения, то другие, но самое важное – появилась надежда. Кроме того, что-то было известно и Савелию.
В избе скрипнула дверь. Уваров быстро надел шапку, протер глаза и стал накладывать на руки поленья дров. Около него появился Кибалин.
– Я в поселок к сплавщикам. Там у сестры заночую. Успею добежать до темноты – он чуть помолчал и сочувственно проговорил слегка запинаясь – Семен Николаевич, Вы уж сильно не терзайте себя. Всяко в жизни бывает. Я и сам надеялся, что может кто живой остался и в заимке обогревается. Ан нет, не сбылась надежда. Мое сочувствие вам, Семен Николаевич.
Кибалин вздохнул, махнул рукой и стал подниматься по склону. Уваров проводил его взглядом и когда завхоз исчез в густых зарослях сосняка, поспешил в заимку.
Савелий стоял посреди избы задумавшись. На немой вопрос Уварова он озабоченно проговорил:
– Погоди, Николаевич немного, погоди.
Вдруг он резко нагнулся, засунул руку под нары, пошарил там и вытащил из тайника патронташ. Он внимательно осмотрел его и увидел разряженный патрон. На гильзе блеснули свежие царапины. Савелий не скрывая волнения подошел ближе к лампе и стал рассматривать гильзу на свету. На ней ясно просматривалась выцарапанная буква «Я».
Уваров напряженным взглядом следил за действиями Савелия. Тот осторожно погладил гильзу, поставил ее на стол повернулся к Уварову, притянул его к себе и крепко обнял:
– Жива Аннушка, жива – шептал Савелий Уварову в ухо – От нее письмишко-то.
Уваров приник к плечу Савелия, пытаясь скрыть слезы радости. Очки сползли с переносицы и болтались на одном ухе. Савелий смущенно похлопал его по плечу и широко улыбаясь сказал:
– Давай, Николаевич, затоплять печь, а то правда есть шибко хочется. А потом я тебе все расскажу.