СССР-2061
Шрифт:
– Жорпетрович, - спросила я тогда.
– А как вы эти медали получили?
Жорпетрович посмотрел на меня долго-долго и сказал:
– Так же, как получают все медали. За работу.
– За какую?
– спросила я.
Он подумал, потер рукой щеку там, где у него большой-большой шрам и ответил:
– За хорошую.
– А вот эта медаль за какую из работ?
– ткнула я пальцем в самую большую, звезду со множеством лучиков и портретом какого-то дяди в середине.
Жорпетрович улыбнулся. Когда он улыбается, шрам становится похож на молнию,
– Это, Сашк, не медаль, а орден, - сказал он.
– А за какую работу?
– Ой, Сашк... пусть такой работы ни у кого больше не будет..
– вдруг почему-то грустно ответил он.
Не понимаю взрослых. Разве это плохая работа, за которую медали дают? Вот у мамы есть три медали за картины. Я, правда, не понимаю, почему именно за эти - ведь у мамы много-много таких же, с деревьями и озером, но наверное, тем, кто дает медали, лучше знать. Я бы тоже хотела иметь медаль. Они красивые и звенят, когда их мелко-мелко трясешь.
Бум!
Динозавтр снова тыкается, совсем рядом с моей головой. Глупый. Знает ведь, что не получится пробить - вот и бьет не сильно. А поговорить с ним не получается - не слышно ничего.
А потом дядя Андрей сказал, что Жорпетрович военный, за это у него и медали все. А я спросила у дядя Андрея, а разве на Марсе война, что Жорпетрович тут работает. А дядя Андрей ответил, что нет - но Жорпетрович умеет людей организовывовывать. И поэтому он здесь. Вот. Интересно.
Ну так вот, про маму-то я вам так и не рассказала. У меня всегда так - начну про одно, а потом как-то перескакиваю на другое, потом еще на другое, потом еще и еще.. а потом и вообще забываю, о чем говорила. Папа говорит, что мне в школе будет сложно, потому что там надо будет рассказывать о чем-то одном.
Ну и ладно, в школе и научусь. Ведь для чего же еще нужна школа как не для того, чтобы учить.
Значит, присела мама на корточки, попыталась посмотреть мне в глаза и сказала:
– Сашка.. Не буду говорить, что ты уже взрослая. Потому что это не так. Не буду говорить и что ты еще ребенок - потому что тебе это не понравится...
Да нет, почему же. Это зависит от того, как говорят, что я ребенок. Когда это говорят, вроде "нуууу....ты же еще ребенок, ничего не понимаешь, ничего не можешь, не умеешь" - конечно, мне это не нравится. А кому это понравится? Вот скажи им "нуууу...вы же уже взрослые, о чем с вами говорить, вы ничего не понимаете, забыли и разучились" - ведь им же тоже не понравится. Взрослые очень любят сказку о мальчике... я плохо запоминаю названия книжек и имена героев - много очень читаю, по три-четыре за день, из головы сразу вылетает... про мальчика, который умел летать и никогда не взрослел. Наверное, они все завидуют этому мальчику.
– Но видишь ли, Сашка, - продолжила мама.
– Ты очень нужна папе в работе. Я не совсем уверена, что он прав - но рассказывает он это очень убедительно.
Папа тогда стоял за маминой спиной, кивал и хитро мне подмигивал. Ну я и согласилась. Ну а что? Я люблю, когда мы вместе с папой. И когда с мамой люблю тоже. Но у мамы на Земле я все знаю - а вот у папы на Марсе я не была никогда.
Меня положили в какую-то стеклянную ванну, сказали закрыть глаза - и я увижу сон. Обманули, не было сна. Папа потом сказал, что, наверное, я просто забыла его - не, я никогда не забываю сны. Это только взрослые забывают. Или когда они не видели сон, они обманывают себя, говоря, что он был - только они забыли. Взрослые очень любят обманывать - только обычно сами себя.
Вот так я и стала помогать папе здесь. Недолго, конечно, до осени. А потом папа полетит домой в отпуск и заберет меня и дядю Андрея с собой. Мне надо будет в школу поступить, а дяде Андрею - в восьмой класс перейти.
С мамой у нас каждые утро и вечер видеозвонки. Она сначала очень беспокоилась за меня, а потом перестала. Или сделал вид, что перестала.
Мне здесь нравится. Правда, немного скучно. Хотя мне и дома бывало скучно. Так что можно сказать, что я на Марсе как дома.
Папа случайно понял, что я могу ему помочь, когда как-то приехал в отпуск. Он тогда как раз привез маме букет ромашек - первых, которые они вырастили на Марсе. Нет, конечно, не на самой планете, а под куполом, но, как сказал папа "тем не менее".
Вообще, лепестки у ромашек надо отрывать, так по правилам. Но это для земных ромашек. А это марсианские. Редкие. Может быть даже единственные на земле. Поэтому я не отрывала их, а просто осторожно касалась пальцем. Как бы понарошку отрывала.
Я не знаю, что значит "любит-не любит". Точнее, мне про это рассказывали, но как-то мне это совсем неинтересно. Поэтому я решила, что в моем гадании "любит-не любит" означает, исполнится загаданное желание или нет. И вот представляете - я загадывала, загадывала желания - а эти марсианские ромашки мне все говорили, что желания не исполнятся. Все время!
Мне стало обидно и я подошла к папе:
– Папа, папа...
– подергала я его за рукав.
– Это плохие ромашки.
Он удивился.
– Почему, Сашка? Пахнут плохо или цвет не такой?
– Не радуют, - сказала мама и они с папой рассмеялись. Я знаю, что это такое. Это значит, что мама сейчас напомнила папе какую-то смешную историю.. аниктот, вот. Папа ее тоже вспомнил и они посмеялись. Мне не обидно. Мама как-то пыталась рассказать мне эти аниктоты, но я не поняла. Наверное, потом пойму, когда взрослой стану. Не страшно.
– Папа, они несчастливые.
– В смысле несчастливые?
– Ни одно желание не исполнится. Смотри, как их много - а ни одно не исполнится.