СССР-2061
Шрифт:
– Принял.
Голова гудела. Датчик атмосферы временами подмигивал, но не загорался. Что-то рано он. Старое корыто, этот "06", дай ему космос успешных прилунений!
Диспетчер сбросил программу экстренной посадки. Не мелочится дядька, меня этак перегрузками размажет. Добро пожаловать в космос, сынок?
Ровно в ту же минуту заполыхал индикатор, и я успокоился. Не люблю неопределенности, всех этих подмигиваний. Итак, еще виток, максимум полтора. Уходить на посадку прямо сейчас, пока мозг работает? Или подарить Джейн еще один шанс? Была бы монетка - подкинул, было бы тяготение - поймал. Ничего не было.
– Сработал
– Оставаться на орбите!
– грохотнул ЦУП.
– Прошу разрешение на маневр!
– прорвалась Джейн, кажется, едва сдерживая истерику.
"Челомей" долго молчал, совет в Филях устроили, не иначе. Потом отказал.
Тогда я выпотрошил аптечку и загнал в медотсек скафандра ампулу снотворного. Арифметика: во сне я продержусь вдвое дольше, как раз Джейн на попытку. У нас это так и называлось - последняя попытка, ею пугали зелень с первых курсов.
Ох ты ж, мама дорогая! С детства боюсь уколов.
– Принял решение ожидать в бессознательном состоянии!
– весело сообщил я, проваливаясь в небытие.
– Оцениваю запас времени в шесть-восемь часов.
– Запрещаю!
– бушевал где-то на границе сознания ЦУП.
– Ты что творишь, щенок?!
...я пришел в себя только в госпитале. С трудом осмотрелся. Перспектива расплывалась, но в фокусе проявилась Джейн в скафандре и без шлема. Я поразился, как она прекрасна в гневе! Слипшиеся волосы открыли высокий лоб и пронзительные глаза. Ее не портили даже ярко-красные белки и окровавленные тампоны в ноздрях.
– Ты все подстроил!
– отрезала Джейн, не дожидаясь выводов комиссии.
Она смотрела необычно. Этот взгляд не выжигал, он открылся. Я прочитал в нем и ярость, и удивление, и сомнение, и, наконец-то, интерес.
– Ты справилась.
– Это из-за нее?!
– спросила Джейн, раздувая крылья носа; с тампонов закапала кровь, и герцогиня размазала ее по щеке.
– Из-за тебя.
В следующие минуты я понял, что герцогини отличаются от обычных девушек разве что дорогой прической. Я облучал ее добрым взглядом и не слушал. Какая разница, что говорит женщина? Ее нужно читать по глазам, там всё! Но по правде, она вывернула меня наизнанку.
– ...идите вы, блаженные, со своим диспутом знаете куда?!
– закончила она и перевела дух.
– В... воспитатели, черт бы вас!
– Спасибо!
– тепло ответил я.
– Честно!
У нее скривилось лицо. Джейн развернулась и пропала из поля зрения.
Что было дальше, не хочу рассказывать. Пилотский диплом я все же получил, и это было единственное светлое пятно в сплошной черной полосе.
С той истории прошло немало лет. Не буду лукавить, что раскаиваюсь - не потому что считаю себя правым, а потому что это неважно. Делай что должен, ярлыки пусть почта клеит.
Джейн я видел часто, в сетевых новостях. Она меня - всего лишь раз, когда поймала между вылетами.
– Я выхожу замуж, - сказала Джейн без предисловий.
– Думала пригласить на церемонию тебя и ту девушку... твою девушку. Но вы не примете приглашения. Хочу спросить - почему?
– Я знаю, - ответил я.
– За какого-то принца. Поздравляю, когда-нибудь станешь королевой! Не нужно приглашений, тебе будет неуютно, а мне грустно.
– Ты невозможен!
– припечатала в ответ почти принцесса Джейн.
– Наглец, мог бы и солгать что-нибудь. Как она тебя выносит?!
Но это было потом, а пока что...
После выпуска я долго не мог устроиться, моя характеристика вызывала истерику у кадровиков. Меня вытащил из болота очень хороший парень Джамаль. Он позвонил ночью.
– Хулиган?
– спросил Джамаль.
– Наговаривают, - просипел я спросонья.
– Подлецы!
– согласился Джамаль.
– Собирайся, ты мне подходишь.
– Когда?
– Шестнадцать по Гринвичу, с Байконура. "Ты кто" и "куда" тебя не интересует?
– Разберемся.
Джамаль сочно загоготал и отключился.
Я летал с ним четыре года, потом, когда Джамаль вернулся на Землю, занял его место - командира эскадрильи дальней разведки. Мы ныряем в Сферу, и люди считают нас героями. Чудаки, это просто работа. Любимая работа. Ложемент в обитаемой капсуле, гул токамака, раскаленные крылья теплообменников. И бесконечный мир впереди!
Он меня завораживает.
29.1
29.2
Гарвардт Елена
515: Сашка и Динозавтр
Пятнышки у божьей коровки чуть выпуклые, будто на красную карамель капнули черным густым кремом. Мама делает иногда такие пирожные по выходным. Карамель или вишневая - тогда у божьей коровки крылышки темные-темные - или малиновая - тогда они яркие, как платье у моей куклы Маргариты - или клубничная - тогда похоже на небо, что сейчас у меня над головой. А крем лакричный или шоколадный. Я больше люблю шоколадный, хотя про лакрицу часто читала - например, в старой книжке про мальчика..и еще одного мальчика...и девочку. На самом деле там много-много мальчиков, просто я именно этих и запомнила. Там еще этот мальчик так хитро предложил другим за себя забор покрасить, и те с удовольствием согласились. Хотя я бы тоже согласилась. Я очень люблю рисовать. А ведь красить - это то же самое, что рисовать. Только делать это еще и полезно. И одной краской, густо-густо, так, что кисточка оставляет горки и ямки. Совсем как настоящие горки и ямки. Как их называют...канионы..да, канионы.
Тут тоже много-много канионов. Папа показывал фотографии. А еще дюны, катеры, и гезеры, вот. Я стараюсь запоминать все, о чем рассказывает папа. Правда, он иногда смеется, когда я повторяю за ним, и говорит, что я путаю слоги и неправильно произношу, но ну и что. Главное, что я общее запоминаю - а уж со слогами потом разберусь.
На фотографиях все такое интересное и необычное. И как-то даже не верится, что это все то же самое, что и вокруг - только сверху. Я всегда сначала пытаюсь найти на фото наш купол. Иногда получается - а иногда и нет. Иногда я путаю наш купол с другими - особенно с десятым и пятнадцатым почему-то - а иногда просто не могу увидеть его, так ловко упала тень от горы. Но чаще всего его на фотографии и нет, потому что аппарат снимал другую часть планеты.