СССР-2061
Шрифт:
Где могут быть данные по приводу?
В момент нападения Щедров находился в информационном центре - дальше всех. У него было время. Он вывел из строя компьютеры и информационный центр - чтобы информация не досталась I.M.S. Фотонный привод за последний год превратился в главную цель его жизни. Он не мог просто так уничтожить эти данные. Или мог?
Вряд ли Ще взял их с собой. Он мог спрятать их в комплексе - либо в инфоцентре, либо в куполе терраформации. Но где? Прятать нужно было так, чтобы потом нашли - сам Ще или те, кто прилетит за ним. Он должен был оставить какую-то метку. Намек. Но любой намек - это подсказка не только нам. Всюду, где мы проходили я видел следы
Я покачал головой. Толя против багов. Судьбе нравятся злые шутки. I.M.S. и другие стейты вкладывали огромные средства, чтобы убедить всех, что автоматы (в частности - старательские баги) рано или поздно полностью заменят человека в освоении космоса. Зачем разбрасывать по пространству "мясо в консервных банках", если можно засеять все дешевыми и долгоживущими автоматами, которые делают свою работу лучше человека? Этот довод всегда действовал на Толю как красная тряпка - он непременно лез в спор и доказывал, что автоматы при освоении космоса должны идти впереди, но не вместо человека. Даже I.M.S. не мог обойтись без пилотов Трансов и без помощи колонистов. Машина может решить 90% задач, но среди оставшихся процентов, - доказывал Ще, - найдется такая задача, которая превратит автомат в груду железок и оставит вас ни с чем. С этой философией человечеству нельзя было не только отправляться в космос, но и вообще куда-то двигаться. К чему открывать Америку, если можно просто послать туда автомат?
– Чем здесь пахнет?
– наконец, не выдержал я.
– Пробой во вторичных контурах, - предположил Фархад, - не очень сильный. Пока газоанализаторы не реагируют, опасности нет. Если понадобится - оденем маски.
– Надо найти утечку.
– Зачем?
Я остановился.
Мне очень ярко вспомнилось одна из моих первых экскурсий по станции.
В руках у Ще кювета с мыльной пеной и кисточка.
"Чувствуешь запах?
– спрашивает Толя, - Где-то травит"
Он взбивает пену и начинает покрывать ею трубки, переходники, соединения. И на стыке труб сквозь пену начинают выдуваться большие, радужные пузыри.
"Вот оно!
– довольно говорит он, - Тетраформетан не пахнет, - поясняет он, меняя прокладку и герметизируя соединение, - И газоанализатор обнаруживает его не сразу - поэтому к нему специально добавляют одорант - вещество, с запахом. Чтобы техник мог обнаружить утечку. По запаху. Мы используем в качестве одоранта..."
– Мер-кап-тан, - сказал я. Шепотом. Словно это было волшебное заклинание.
– Я знаю где спрятан "цзюань", - сказал я. Фархад оторвался от схемы и посмотрел на меня поверх очков.
– Надо найти утечку. По запаху. Найдем источник запаха - найдем данные.
Баги могут увидеть все, что видит человек. И даже больше. Могут услышать, все что слышит человек. И даже больше. И у них наверняка есть газоанализаторы - которые могут вычислить, что в воздухе есть некоторый процент меркаптана. А вот то, что это химическое соединение очень мерзко и противно пахнет - они не знали. И это не пришло в голову их операторам - для них это была еще одна строчка в логе газоанализатора. Этот запах мог почувствовать только человек.
Источник запаха нашелся у люка, ведущего в потерну за барботером. Соединяющая муфта газопровода была ослаблена на несколько оборотов - достаточно, чтобы "травить" газ. "Цзюань" был спрятан рядом с муфтой. Плоский прямоугольник терабайтового накопителя был засунут под кожух газопровода так, что его не было видно снаружи.
Последним, топая ботинками по рампе, на борт вбежал Нгок. Услышав гудение закрывающейся рампы, я включил стартовое термо. Конвертоплан задрожал от работы турбин на холостом ходу. Крылья с жужжаньем повернулись в горизонтальное положение - я брал низкий старт. Глядя на радар, я мысленно готовился к слепому полету в дыму.
Цветные точки на экране сползались к ангару, словно муравьи к кусочку сахара. На "Юконе", кажется, поняли чем грозит дымовое извержение - и теперь пытались перекрыть нам пути к бегству. Дым не мешал багам видеть - они были оснащены радарами, но он сделал невозможной стрельбу из лазеров. Любые оптические помехи: туман, дождь или снег рассеивали лазерное излучение, снижая его мощность, а плотный и непрозрачный дым должен был вообще свести КПД лазеров к нулю. И операторы гнали багов к ангару - чтобы подобраться вплотную, где дымовая завеса не защитила бы нас от лазеров.
Я щелкнул еще одним тумблером. Створки ворот раскрылись, впуская в ангар клубы дыма. Фархад постарался на славу. Дым тек, словно лава земного вулкана. Он был тяжелее воздуха и мгновенно заполнил ангар - стало темно, словно кто-то погасил свет.
Конвертоплан нырнул в клубящуюся тьму, как спринтер, услышавший выстрел стартового пистолета. Несколько багов успели попытать счастья - позже мы насчитали на корпусе восемь тепловых подпалин с разных сторон. Мы пронеслись над самой землей - я едва успел убрать шасси - выровнялись и заложили вираж, уходя к каньону. Его край был уже близко в тот момент, когда в конвертоплан попали. Я не разглядел, кто стрелял. Кто-то сторожил нас за пределами завесы. Или решил рискнуть и выстрелить через завесу, вслед убегающей добыче. Я так и не узнал этого.
Что-то сверкнуло - словно по крылу полоснули сварочным резаком. Конвертоплан тряхнуло, я едва удержал управление. В следующую секунду руки сработали сами - катер вильнул в вираже и нырнул в каньон.
Пилотирование в узком каньоне на "горизонтальном режиме" было рискованным делом. Полет "по приборам" удваивал этот риск. А поврежденное крыло возводило этот риск в квадрат. Я отчаянно боролся с непослушной машиной, стараясь удержать ее строго по центру каньона. В этой неравной борьбе прошло две бесконечных и мучительных минуты. Потом конвертоплан вырвался из дыма - словно вынырнул из темной и мутной реки. Секунду или две я колебался, прикидывая где безопаснее - в каньоне или над ним, потом осторожно повел покалеченную машину вверх, поднимаясь над ржавыми зубами утесов. С этого расстояния Полярная выглядела как одно большое темное облако.
– Кажется, вырвались, - тихо сказал Нгок, разжав пальцы на подлокотнике.
Я был готов ко всему. К тому, что где-то еще бродят баги, управляемый операторами I.M.S., к тому, что "Юкон" может выкинуть какую-нибудь гадость. Шли минуты. За стеклами конвертоплана проносились дюны и скалы, на месте Полярной все так же клубилась тьма. Ничего не происходило.
Потом до нас докатился глухой рокот. В глубине тьмы сверкнуло. По экрану радара прошла помеха. На том месте, где стояла Полярная, к небу рванулся гигантский смерч плазмы, увлекая за собой камни и дым. Несколько секунд спустя, ударная волна докатилась и до нас. Катер тряхнуло, но я был к этому готов и удержал управление. Все стихло. Только огромный черный столб поднимался вверх там, где раньше была Полярная.