Срывая маски

Дмитраш Дария

– Что ж,- наконец произнёс он.- Как пожелаешь.

Сомнамбулической походкой я брела по парку родного университета. Было почему-то до ужаса тоскливо. Замешкавшись, я достала телефон и набрала номер Кисы. Уж кто-кто, а она умеет вправлять мозги на место. Надо было позвонить ей раньше, ещё до этого разговора.

Пересказав ей сложившуюся ситуацию, я тяжко вздохнула.

– Так что, как видишь, твоя идея не выгорела.

– Мда,- как то даже растеряно прокомментировала подруга.- Жестко. Но что ж ты не назвала его по имени? Это же такая малость.

– Не смогла,- от волнения я начала покусывать

нижнюю губу.- Мама называет меня слишком эмоциональной. Наверное, так оно и есть. Понимаешь, я за столь короткий период столько всего узнала. Сначала рассказанная им история его жизни. Признание. Потом, как пыльным обухом по голове, новость, что он является гением нейрохирургии. Всё это меня настолько шокировало! И теперь у меня образовался какой-то непонятный психологический затык, сама не знаю почему. Но его имя я произнести не могу чисто физически – пробовала. Со временем оно, конечно, пройдёт. Но кто мне его даст, время то? Не думала, что он в этом вопросе будет так принципиален. Знала бы, перешла бы на имя с самого начала, пока всеми ногами не вляпалась во всю эту ситуацию.

– Но стоило ли проводить столь жесткую дистанцию? Смотри, как бы тебе не пожалеть,- с грустью сказала подруга.

– Уже жалею,- прошептала я.- Похоже, я его сильно обидела. Но знаешь, я, похоже, нашла способ бороться с проблемой своего… э-э-э… нестабильного эмоционального состояния.

– Нестабильного эмоционального состояния?- захихикала на том концы трубки Киса.- ТАК сексуальное возбуждение ещё никто не называл.

– Киса!- возмутилась я, но затем просто махнула рукой.- Ладно. В общем, в состоянии недосыпа, у меня, как видно по сегодняшнему дню, все симптомы пропадают. Я даже с ним смогла вполне себе спокойно поговорить.

– Ты себя в могилу хочешь загнать?- возмутилась подруга.- Мелкая, не вздумаю. Давай я лучше тебе валерьяночки прикуплю.

– Сомневаюсь, что поможет, но выход со сном мне нравиться. Заодно и наверстаю пропущенный мимо ушей материал.

Но Киса была права на все сто. Я очень быстро пожалела о своём поступке. Это было какое-то идиотское отсутствие присутствия. Ведь вот он, объект обожания, только руку протяни. Но он словно призрак, сам на себя не похож. Кажется, что если попытаться прикоснуться, то рука пройдёт сквозь его силуэт.

Это было выматывающе, это было неправильно. Он слишком чётко следовал своим правилам, избегая даже малейших прикосновений не по делу.

А я, как назло, в тот же день, когда пообещала Кисе, что буду выматывать себя бессонницей, чтобы не было сил на посторонние мысли, великолепно выспалась. Вот просто прилегла на кровать в одежде на пару минут и в итоге проспала до утра.

Выходя на улицу, я не была уверена, что он всё так же продолжит подвозить меня на машине. И страшно боялась, что он так и поступит, ведь это бы означало, что он обиделся на меня сильнее, чем я даже подозревала. Но нет, он всё так же меня ждал, как и прошлые дни, облокотившись на капот машины. Был мрачен, черты его лица заострились. На тонких губах, что умеют быть настолько тёплыми и нежными, больше не скользила его извечная полуулыбка.

Сердце сжалось, я не смогла смотреть ему в глаза, поэтому проследовала к машине, опустив голову, преувеличенно заинтересованно рассматривая свои белые босоножки. Когда

села, он по въевшейся буквально под кожу традиции потянулся к моему ремню безопасности, немного потянув его, он пристально посмотрел мне в глаза.

Его близость заставила волнительно ёкнуть сердце. Чёрные глаза, без лукавых смешинок, сейчас были ещё более глубокими.

– Мы откажемся и от этой традиции?- выдохнул он мне в лицо вопрос.

Его глубокий, завораживающий голос заставил пробежать мурашки по моей спине. Лёгкий бриз его запаха кружил голову. Он был так близко. Я так привыкла к его прикосновениям. Нестерпимо зачесались губы.

– Не откажемся,- выдохнула я, с трудом беря себя в руки.

Призраки его прикосновений. Они преследовали меня повсюду. В машине. После пар анатомии, когда я выходила из аудитории подсознательно медленно, маленькими шажочками, чтобы оказаться у выхода последней. Ощущая на своей спине обжигающий взгляд, я умышленно на некоторое время задерживалась в дверях, с трудом перебарывая себя, чтобы не обернуться и пойти дальше.

Я думала, что он больше мне не будет помогать с подготовкой к университету, но нет. Тем же вечером он просто молча прошел за мной в дом.

– Что тебе сегодня надо учить?- спросил, присаживаясь на широкий диван.

Голос его был по-деловому сух и холоден. Это настолько контрастировало с его обычным поведением, что у меня щемило сердце.

Объяснял материал он как всегда доходчиво, но сухо. Без шуток, без лишних подробностей. А я каждый раз вздрагивала, когда он нависал надо мной, чтобы заглянуть в мой конспект. Каждый раз, когда его рука оказывалась рядом с моей, чтобы взять со стола карандаш или указать пальцем на нужное место в книге, у меня буквально чесались пальцы, настолько сильно хотелось к нему прикоснуться.

Мне не хватало его смеха.

Мне не хватало его улыбок.

Мне не хватало даже его попыток меня потролить или смутить.

Похоже, я сама себя наказала.

Зато ко мне подкралась обещанная бессонница. И не потому, что я специально старалась не спать. Нет, просто каждый раз ночью ко мне приходили иногда сумбурные, а иногда весьма отчётливые сны. Они складывались в картинки того, чего мне при свете дня так не хватало. Иногда они были хороши, в них мы целовались, он меня обнимал, принося в душу такой долгожданный покой и уверенность. Но после пробуждения они приносили за собой чувство жгучего разочарования. Иногда мне снился его укоризненный взгляд, который сменялся разочарованием и безразличием, после чего его силуэт таял, растворяясь во мраке.

Я сходила с ума, но прекратить всё это, подойти, поговорить с ним на чистоту мне элементарно не хватало духу.

Всё усугубилось тогда, когда на улице стало жарко настолько, что все резко перешли на футболки.

Боже, как я возненавидела его футболки. Они настолько плотно облегали его тело, что оставляли мало простора для воображения. Я ничего не могла с собой поделать. Я начала частенько залипать на него, скользя взглядом по мускулистым рукам, широкой груди. Пальцы рук тогда мелко подрагивали, вспоминая опыт прикосновений к его телу. Становилось внезапно жарко. Мысли путались. Я была уверена, что в следующий раз, если он наступит, мне будет безмерно мало прикосновений сквозь его одежду.