Срывая маски
Шрифт:
– Родители?- хрипло спросила я прежде, чем успела прикусить язык.
– Я сирота,- веско, как гранитная плита, уронил он.
Показалось, что атмосфера вокруг похолодела на десяток градусов. Стало жутко не по себе. Все вопросы у меня застряли в глотке.
Я идиотка. Испортила весь вечер своими тупыми вопросами. Но кто же мог знать?
Обычно он подвозил меня под самую калитку. Но в этот раз мужчина остановился перед поворотом. Я так и сидела, заледенев, смотря стеклянным взглядом в лобовое стекло. Стоило бы поинтересоваться, почему мы остановились, но язык просто прилип
– Знаешь,- внезапно хрипло сказал он.- Есть в нашем городе католический монастырь, совсем небольшой. Но есть там одна каплица, а в ней корзинка. И верёвочка висит, рядом с ней.
Он внезапно замолчал, а я медленно, словно робот, перевела на него взгляд. Мужчина сидел, откинувшись на водительское сиденье и прикрыв глаза. Между бровей его залегла глубокая складка.
– Если дёрнуть за верёвочку в монастыре зазвенит колокольчик. Создана эта каплица специально для недалёких родителей, чтобы они смогли анонимно подбросить ненужного ребёнка, вместо того, чтобы оставлять младенцев в мусорках или туалетах. В этой каплице меня и нашли.
Я судорожно втянула в себя воздух. В груди всё сжалось, воздуха почему-то стало не хватать.
– Нашел меня сторож местный. Мне он и дал имя и своё отчество. Я его даже не помню, но говорят, он ко мне часто наведывался. Потом не смог. Онкология.
Опять повисла тяжелая тишина. Я смотрела на него, широко распахнутыми глазами. Мысли будто заледенели. Я даже не замечала, как по моей щеке скатилась слеза.
– Был у меня в приюте друг,- внезапно продолжил он.- Почти брат. Мы были близки настолько, что, казалось, могли заканчивать мысли друг друга. У нас был свой язык жестов, свои любимые места, где мы прятались, когда нашкодим,- губы его внезапно дрогнули, складываясь в горькую улыбку.- Однажды я ему солгал. Не помню даже о чём, глупость какая-то была. Но он внезапно страшно обиделся. Мы тогда поехали всем приютом на озеро купаться. Я потерял его из виду. А потом его внезапно достали из озера. Мёртвым,- веско обронил он.
Губы мужчины сжались, лицо ещё больше побелело. Голос стал внезапно еле слышным, хриплым.
– Самое страшное, что его тогда ещё можно было откачать. Но все растерялись, да и никто этого толком делать не умел. После этого я принял для себя судьбоносное решение и одну концепцию, которую поклялся никогда не нарушать. Во-первых, я решил стать врачом. Я перестал доверять судьбе, надо было брать всё в свои руки,- костяшки пальцев на руле у него побелели.- Я не мог допустить повторения ситуации, когда не могу помочь. И… во-вторых, я решил никогда не врать дорогим мне людям. Правда,- он как-то надломлено, хрипло рассмеялся,- концепция эта оказалась нежизнеспособной. Моя правда оказалась никому не нужна.
– Не нужна,- эхом пронеслось у меня в голове.- Не нужна.
Не нужен.
Маленький ребёнок, который был буквально выброшен своими родителями, спасибо, что не на помойку. Мальчишка, который мечтает быть кому-то нужным, но просто боится сближаться с другими людьми.
Не нужный. Он считает, что он никому не нужный.
Меня просто подбросило со своего сиденья. Я молниеносно отстегнула себя от ремня безопасности и быстро переползла к нему на колени.
– Ты нужен!- всхлипнула я.- Очень-очень нужен! Мне нужен! Правда! Поверь!
Холод в его глазах дрогнул, на секунду в них мелькнуло удивление. Он весь напрягся, а после судорожно выдохнул воздух. Его правая рука поднялась, пальцы стали вытирать с моих щёк слёзы.
– Какая же ты,- выдохнул он, заворожено глядя мне в глаза, а после внезапно судорожно меня обнял, выдыхая чуть слышно мне в ухо,- люблю тебя.
А я всё цеплялась за него, по тело гуляла дрожь. Было больно за него. Я не могла его потерять. Только не его.
Мы долго до судорог, до синяков обнимали друг друга. А после он меня внезапно поцеловал. Жадно, до дрожи, будто желая удостовериться в моём существовании.
– Не отпущу,- прошептала я в его губы.
Время для нас остановилось.
О минусах самообмана
Шла уже середина весны. Учебный год вышел на финишную прямую, нагрузка повысилась, все дружно предвкушали скорое начало летней и самой тяжелой сессии.
На парах по биологии начался весьма важный раздел – паразитология. Изучать всё это было довольно интересно, но противно. Через две недели после начала изучения этой темы большая часть группы внезапно вспомнила о существовании противогельминтных препаратов.
Но если бы проблема была только в этом. Незнание этой темы Зинаида Львовна воспринимала как личный вызов. Отвечать у доски стало совсем невыносимо. Она своими запутанными вопросами буквально вынимала у студентов душу.
Причём делалось это настолько демонстративно.
Расслабленная поза, острый, ярко накрашенный ноготок скользит по строчкам журнала.
– К доске пойдёт, хм-м,- все сжались на стульчиках, не смея поднять на стр-р-рашную преподавательницу даже взгляда. А эта стерва растягивала время, будто наслаждаясь моментом.- К доске пойдёт? Ах, да. Прокофьев Кирилл.
Немного сбледнувший староста неспешно встал со своего места и посеменил в сторону доски. На крючке рядом висело куча наклеенных на картон схем жизненного цикла всевозможных паразитов. Парень начал перебирать их, выискивая нужную.
– Ну, долго копаться будешь?- нетерпеливо подогнала студента Зинаида Львовна.
Кирилл передёрнул плечами, взял одну из схем и повесил на центре доски. Сделал глубокий вдох и внезапно резко развернулся, губы его осветила просто таки ослепительная улыбка.
– Дорогие мои!- воодушевлённо начал он.- Сегодня мы с вами поговорим о таких замечательных, во всех смыслах, зверюшках, как нематоды из рода Opisthorchis. Эти замечательные червячки обожают селиться на территории Казахстана, Украины, России, Юго-Восточной Азии.
Все резко подняли взгляды от парт. Такого удивлённого выражения лица у Зинаиды Львовны я ещё не видела. А всё потому, что наш незабвенный староста, широко улыбаясь, вещал о заболевании, пародируя голос одного одиозного телеведущего, часто мелькавшего в передаче «В мире животных».