Среди самцов

Уокер Фиона

По этому поводу у них на следующий день состоялся серьезный разговор.

— Он пригласил меня, а не вас! — сказала Одетта.

— Но ты же сама мне говорила, что не хочешь ехать.

— Тогда не хотела, а сейчас хочу.

Одетта вдруг подумала, что со стороны они с Сид жутко напоминают разругавшихся насмерть мать и дочь.

— Ты не должна ехать, — мрачно сказала Сид, гипнотизируя ее взглядом. — Взгляни еще раз на карты. Ты должна находиться в уединении до тех пор, пока не залечишьсвои сердечные раны.

—

В таком случае на свадьбу Эльзы и Йена мне тоже не следует ехать? — спросила Одетта, холодно посмотрев на Сид.

— Нет, на свадьбу Эльзы ты просто обязана поехать! — воскликнула Сид, приходя в ужас при мысли, что, если Одетта откажется, она будет вынуждена остаться дома, поскольку везти ее в Лондон будет некому. — Гадание относится только к вечеру пятницы.

— Стало быть, в субботу утром все мои сердечные раны самым волшебным образом затянутся?

— Да, — твердо сказала Сид. — Карты не врут.

— Правда? А вот у меня есть на этот счет большие сомнения… Ну, если карты не врут, то они наверняка вам скажут, что мне давно уже пришла пора получить жалованье! — крикнула Одетта, прежде чем, хлопнув дверью, убежать на мельницу, которая в отличие от башни на гадальных картах никаких синих молний из себя не извергала и была холодной и мрачной, как погреб.

37

К большому удивлению Одетты, жалованье она на следующее утро все-таки получила. Сид оставила ей под камнем на тропинке двадцать фунтов в конверте. К деньгам была приложена записка: «Поезжай в Чакфилд и приведи себя перед свадьбой в порядок. Насколько я знаю, стрижка, окраска и завивка там на уровне…»

Одетте был неприятен намек Сид насчет того, что ей надо подстричься — да и вообще привести себя в порядок. Можно подумать, она сама не знает, что ей делать? Но когда она, вымыв голову, глянула на себя в зеркало, у нее из уст непроизвольно вырвался возглас: «Вот ужас-то!» Волосы у нее отросли почти до плеч и торчали в разные стороны.

Приехав в Чакфилд и изучив прейскурант цен, выставленный в окне местного салона красоты, Одетта поняла, что лишь в том случае, если она обратится к младшему мастеру и откажется от окраски волос, у нее хватит денег, чтобы после стрижки купить себе платье в секонд-хенде.

Перебирая вешалки с каким-то барахлом, Одетта увидела, как растворилась дверь и в магазин вошел Джимми Сильвиан. Чтобы он ее не заметил, она, сделав шаг в сторону, спряталась среди нейлоновых пеньюаров, которым самое место было не в магазине, а на помойке.

— А, мистер Сильвиан, — приветствовала Джимми пожилая продавщица. — Не ждала вас так скоро. Леди Фулброк привезла нам старые фланелевые рубашки своего мужа. Они еще довольно крепкие, и я их для вас отложила.

— Спасибо за внимание, Мардж, — сказал Джимми, оглядывая почти пустой магазин, — но сегодня я пришел не за покупками. Мне показалось, что к вам

зашла одна моя знакомая…

Мардж заговорщицки подмигнула Джимми и прошептала:

— Ищите ее там, где вывешены дамские неглиже.

Джимми, подмигнув продавщице в ответ, двинулся в указанном направлении и принялся мощной рукой раздвигать вешалки с ночными рубашками, халатиками и пеньюарами.

— Ай! — взвизгнула Одетта, которой острый угол воротничка халата ткнулся прямо в глаз. — Нельзя ли поосторожнее?

— Так и знал, что это вы, — ухмыляясь, сказал Джимми. — Хотите со мной перекусить?

— У меня нет времени, — сказала Одетта, которой вовсе не улыбалось оставлять в кафе половину полученной от Сид суммы. — Очень нужно подстричься.

— А по мне, и так хорошо, — по-прежнему широко улыбаясь, сказал Джимми.

Одетта посмотрела на него в изумлении. Шутит он, что ли?

— Намечается какое-нибудь мероприятие? — спросил Джимми.

— Я просто бродила по магазинам в ожидании, когда в салоне подойдет моя очередь, — соврала Одетта. — Вряд ли я стану покупать что-либо здесь.

— А почему нет? — искренне удивился Джимми. — Я, к примеру, почти всю свою одежду покупаю в магазинах секонд-хенд.

— Но вы, надеюсь, можете позволить себе купить новые вещи?

— И что с того? Стоит только купить новую рубашку и раз ее постирать, как она автоматически переходит в разряд секонд-хенда. По этой причине я говорю себе так: если одежда чистая, без дырок и хорошо сшита, то какая разница, где я ее купил? Кстати сказать, оставляя деньги в таких вот благотворительных магазинчиках, мы финансируем какое-нибудь благое предприятие.

«Он, наверное, „зеленый“ и поддерживает защитников окружающей среды, — с неприязнью подумала Одетта, — а следовательно, на одежду ему наплевать. К сожалению, ему не приходит в голову, что у женщины по этому поводу может быть иное мнение».

— Так какое все-таки мероприятие у вас намечается? — продолжал гнуть свое Джимми.

Одетта решила, что ничего страшного не будет, если она разок скажет правду.

— В субботу у моей подруги свадьба.

— Неужели? — Джимми подошел к самому большому контейнеру, вывалил его содержимое на прилавок и царственным жестом предложил Одетте покопаться в куче мятых костюмов и платьев. — Здесь вы наверняка что-нибудь себе подберете. Ищите, меряйте.

Одетта всцыхнула, как маков цвет.

— Я ничего не собираюсь мерить.

— Тогда купите так, — сказал Джимми, но тут чувство рационального восприятия действительности у него возобладало, и он, смерив фигуру Одетты критическим взглядом, добавил: — Хотя, конечно, у вас такие нестандартные формы, что можно и ошибиться…

Одетта, стремясь доказать, что у нее нормальный двенадцатый номер, выхватила у Джимми из рук подобранный им для нее наряд и шмыгнула в одну из примерочных кабинок.