Среди самцов

Уокер Фиона

— Давай поедем к тебе на квартиру и посмотрим по видику «Девять с половиной недель», — предложила она.

— Ты это серьезно? — Удивлению Одетты не было предела. Эльза всегда была самым суровым критиком этого фильма.

— А что? Я его уже тысячу лет не видела.

Пока Одетта ходила в туалет, Эльза заплатила по счету, после чего позвонила по мобильнику в офис Джун и попросила передать ей следующее: «Планы изменились. К черту все бары и рестораны! Встречаемся на квартире у Одетты. Эльза».

Когда по экрану телевизора поползли

финальные титры, Одетта расплакалась. Но на этот раз она не проклинала свои слезы, наоборот, они придавали ей ту благословенную легкость, какой она давно не чувствовала. Самое главное, она не стеснялась сегодня плакать при подругах, хотя прежде всегда старалась сдерживать слезы даже в присутствии самых близких ей людей. Она знала: это были благодатные слезы — слезы очищения, катарсиса.

Слева от нее сидела Эльза с кружкой чая и пачкой носовых бумажных платков наготове. Справа расположилась Джун с бутылкой бакарди и упаковкой чипсов «Принглс». И та и другая стойко высидели весь этот бесконечный фильм, более того, они без споров согласились с Одеттой, что Микки Рурк — самый сексуальный мужчина на свете и что глаза у Ким Бессинджер слишком близко посажены. Джун даже пришла к выводу, что фильм имеет образовательное значение — во всяком случае, для нее, поскольку действие картины разворачивалось на Манхэттене, где они с Джеем собирались поселиться в следующем году.

— Когда продашь квартиру, можешь пожить у нас, — предложила она Одетте.

— Где, в Штатах? — спросила Одетта, улыбаясь сквозь слезы.

— Да нет, глупая. У нас дома — в Белсайз-парке. Мы ведь все равно раньше марта не тронемся. А к марту ты опять будешь прочно стоять на ногах — уж можешь мне поверить.

— Правда? — Одетта высморкалась и подняла на подруг глаза. Она отчаянно нуждалась в их поддержке.

— Разумеется, — кивнула Эльза. — Кстати сказать, ты можешь пожить и у нас с Йеном. В нашем новом доме для тебя всегда найдется комната.

Одетта благодарно улыбнулась. Она чувствовала себя, как маленькая девочка в окружении заботливых родственников. Они любили ее, готовы были ей помочь, но — увы! — совершенно ее не понимали.

Она оглядела свою гостиную, которую освещал только голубой экран телевизора.

— Пока что я свое жилье не потеряла…

— И не потеряешь, — уверенно заявила Джун. — Потому что будешь за него бороться. Этому ублюдку Калуму не удастся тебя разорить. Ты для этого слишком умна. Не могу припомнить, чтобы ты совершила хотя бы один глупый поступок.

— Я в него влюбилась, — тяжело вздохнув, сказала Одетта. — И это самая большая глупость, которую я сделала в своей жизни.

24

Когда Одетта вышла из здания суда, где рассматривалось бегство ее подопечного, дожидавшаяся ее на улице Монни вопросительно подняла на нее глаза.

— Мне дали время до Нового года. Если Крэйг и тогда не объявится, значит, придется платить, — сказала Одетта, дуя на замерзшие

руки.

— Ты уж меня извини, — плаксивым голосом сказала Монни, наведываясь в сумку за бумажным платком. — Не надо было мне впутывать тебя в это дело.

— Откуда тебе было знать, что Крэйг смоется? — спросила Одетта, погладив сестру по плечу. — Кстати, ты по-прежнему не имеешь о нем никаких известий?

Монни покачала головой и трубно высморкалась.

— Я всех обзвонила. И его родственников, и его друзей. Никто ничего о нем не знает. Он словно в воздухе растворился. Я уже спрашиваю себя: жив ли он?

— С ним все хорошо, — уверенно сказала Одетта. — Дождись только Рождества — сама увидишь. — Одетта потерла замерзшие ладони, мысленно выругав себя за то, что забыла захватить перчатки.

— А кто тебе сказал, что я хочу его видеть? — Монни гордо вздернула вверх подбородок. — Может, я повстречаю другого мужчину. Положительного — не такого, как Крэйг.

— Монни, ты же на шестом месяце! — рассмеялась Одетта.

— Ты права, — помрачнела Монни. — Это все пустые мечтания. Кому нужна жирная корова с двумя детьми и третьим на подходе, верно?

В кабинете Одетту дожидались свежая роза и свеженький факс, прочитав который она взвыла так, что ее вопль проник даже сквозь снабженные звукоизоляцией стены.

Одетта в сердцах швырнула розу о стену. Цветок в буквальном смысле рассыпался на составляющие элементы, устлав лепестками ковер у окна.

Эльза и Йен собирались на следующее утро отбыть в Шотландию, где намеревались встретить Рождество. По этой причине весь день до отъезда Эльзе предстояло стирать и бегать по магазинам, выбирая подарки для шотландских родственников. Вместо этого Эльза позвонила Спайку Джеффрису и договорилась встретиться с ним в новом культовом ресторане «Кеннел».

Не теряя зря времени, она задала ему вопрос, который более всего ее волновал:

— Какую игру ведет Калум Форрестер? Почему старается прикрыть «РО»?

Спайк внимательно прочитал меню и заказал блюда, названия которых ему было легче всего выговорить.

— Он хочет вложить все свои средства в недвижимость, которая принесет ему миллионы.

— И что же это за недвижимость?

— Фермонсо-холл.

У Эльзы от удивления расширились глаза.

— Ты шутишь? Калум хочет купить это поместье? Но зачем?

— Он уже его купил и собирается создать самый большой и роскошный ресторан в стране. Идея и в самом деле г-грандиозная. Почти все, кто чего-нибудь стоит в мире рестораторов, так или иначе участвуют в этом проекге. — Когда Спайк начал перечислять известные всему Лондону имена, Эльза едва не поперхнулась оливкой.

— Но об этом нет ни слова ни в одной газете, — откашлявшись, сказала она.

— Все держится в строжайшей тайне, — сказал Спайк, оглядываясь по сторонам. — Если Калум узнает, что я тебе об этом сказал, он меня изрубит на фарш.