Среди самцов
Шрифт:
Главный менеджер банка, с которым у нее была назначена встреча, оказался молодым человеком с веселенькой расцветки галстуком, но лишенным даже намека на веселость лицом. Предложив Одетте присесть, менеджер пролистал предложенный его вниманию отчет, после чего приступил к обсуждению его наиболее уязвимых мест, а в заключение сказал:
— Как видите, картина просто удручающая. По этой причине, мисс Филдинг, вы не можете позволить себе на это Рождество никаких дорогих рождественских подарков, никаких нарядов с Пэлл-Мэлл и Бонд-стрит. Отныне ваш лозунг — экономия и еще раз
— Я готова в случае необходимости даже выставить на продажу квартиру, — сказала Одетта в полной уверенности, что уж такая жертва с ее стороны обязательно растопит сердце неулыбчивого менеджера. Ничуть не бывало.
— Приближаются рождественские праздники, и люди покупают сейчас совсем другие вещи, — жестко сказал он. — Так что быстро вам такую сделку не провернуть. — С минуту пожевав губами, менеджер добавил: — Впрочем, я слышал от мистера Дента, что вы надеетесь на новые крупные поступления со счета своего партнера Калума Форрестера. Так ли это?
— Его сейчас нет в городе, — соврала Одетта. — Я выясню его намерения, как только он вернется.
Менеджер откинулся на спинку стула, сложил руки на животе и некоторое время смотрел на нее в упор.
— Насколько я понимаю, в вашем деле он участвует неофициально?
— Скажем, он поддерживает меня как… как свою близкую приятельницу, — не моргнув глазом соврала Одетта, а сама подумала, что, если бы это соответствовало действительности, счастливее ее не было бы никого на свете.
— Но ваши деловые отношения хоть как-то оформлены?
Одетта вспомнила о потерянных документах и решила, что говорить сейчас об их пропаже как минимум глупо.
— Нет. Это было, если так можно выразиться, джентльменское соглашение.
— Остается только надеяться, что он настоящий джентльмен. Далеко не всякий мужчина станет поддерживать женщину, оказавшуюся в подобном… хм… затруднительном положении. — Менеджер откашлялся, с минуту подумал, а потом сказал одну чрезвычайно неприятную для Одетты вещь: — При таких, как у вас, обстоятельствах иной джентльмен просто забрал бы из дела все свои деньги — вместо того чтобы вкладывать новые средства.
Одетта вышла из банка, немного прогулялась по празднично украшенной Риджент-стрит, а потом зашла в кафе и заказала себе капуччино. Попивая кофе и поглядывая на перекусывавших на скорую руку горожан, торопившихся сделать праздничные покупки, она вдруг подумала, что уже коснулась дна черной бездны, куда затягивала ее депрессия, — в тот вечер, когда брела, босая, под снегом и ледяным дождем неведомо куда. И хотя ее положение за те двое суток, которые миновали со дня свадьбы Саскии, нисколько не улучшилось, у нее появилось и стало крепнуть ощущение, что она начинает постепенно выгребать на поверхность. На удивление, последние двое суток она стала меньше нервничать, лучше спать и с большим оптимизмом смотреть в будущее. Теперь даже угроза потерять квартиру не могла выбить ее из колеи. Неожиданно пришло осознание, что эта квартира, бывшая ее любимым пристанищем и единственным убежищем, где она могла укрыться от мерзостей жизни, со временем превратилась для нее в ловушку. Стала чем-то вроде
Как всегда, удар обрушился с той стороны, откуда она менее всего его ожидала. Вернувшись в свой кабинет, она обнаружила на столе официальное послание адвоката Калума, в котором он декларировал желание своего клиента отозвать вложенные им шестьдесят тысяч фунтов — полностью и в течение оговоренных законом двадцати одного дня.
Когда Одетта прочитала эти строки, у нее закружилась голова, и она без сил рухнула на свой офисный стульчик. Ее тело соприкоснулось с этим изящным изделием с такой силой, что оно, словно живое существо, взбрыкнуло, выскользнуло из-под ее зада, пролетело по комнате и с грохотом врезалось в шкаф. При этом Одетта оказалась на полу, а стоявший на шкафу кактус спикировал прямо ей на колени.
Зазвонил телефон, но Одетта не обратила на него внимания. В эту минуту она вновь и вновь задавала себе вопрос: как мог Калум так с ней поступить? Какую новую игру он затеял?
Вскочив на ноги, она выбежала в коридор и устремилась в кабинет Флориана. Там никого не было — только стлался голубоватый дым от французских сигарет.
Снова зазвонил телефон. Если у Одетты не отвечали, звонок мгновенно переадресовывался на кабинет Флориана. Одетта автоматически подняла трубку.
— Одди, это я. — Голос Монни прерывался от волнения. — Крэйг сбежал!
— Что-что?
— Сбежал, говорю, сволочь. Меня, детей бросил… — Монни залилась слезами.
Одетта не без труда сосредоточила внимание на том, что ей говорила сестра. Монни хлюпнула носом.
— Если вернется — я ему такое устрою… Голову оторву. Конечно, мы с ним в последнее время не слишком ладили, но дети-то ни в чем не виноваты, верно? — Монни снова зашлась в рыданиях, — Перед тем как убраться, он все свадебные фотографии… на кусочки изорвал. И даже записочки не оставил.
Одетта поняла, что ее финансовые затруднения по сравнению с трагедией, которую переживала Монни, — ничто.
— Думаю, он скоро вернется, — сказала она, хотя сама в это не очень-то верила.
— Сомнительно… — В трубке что-то зашуршало. По-видимому, Монни доставала носовой платок. — Он сбежал прямо из поликлиники, пока врач сообщал мне результаты обследования. А когда я вернулась домой, то обнаружила, что Крэйга там нет и его вещей — тоже.
— А как прошло обследование… нормально?
— Да. У меня будет девочка. — Монни принялась было снова сопеть носом, а потом сказала: — Извини, Одди. Так нескладно все получилось… Ведь теперь тебе придется выплачивать залог, верно?
— Что такое?
— Крэйг не явился сегодня на слушание. — Теперь Монни хлюпала носом безостановочно. — Полиция выписала ордер на его задержание… Меня уже допрашивали, где он. Я так напугана, Одди. Я ведь и вправду не знаю, где он.
— Он не пришел на слушание? — переспросила Одетта.