Среди самцов
Шрифт:
— Коли уж мы коснулись неприятных предчувствий, пусть об этом скажет Одетта. Она не такая трусливая, как все мы, — прошептала Элли.
Но мысли Одетты были далеко и от сегодняшнего торжества, и от предстоящей свадьбы Лидии. По правде сказать, она и о предательстве Монни редко вспоминала, а о Крэйге или Лайэме так и вовсе почти не думала. Все ее помыслы были направлены на одного-единственного человека — Джимми. Более всего ее беспокоило и задевало то обстоятельство, что за все время их недавнего разговора он только раз или два посмотрел ей в глаза — да и то мельком. Не было ни поцелуев, ни объятий, ни радостных восклицаний — то есть всего того, о чем она
Но как бы то ни было, Одетта очень за него боялась. С Лайэмом Тернером шутки были плохи. Этот человек был опасен по-настоящему. Ситуация вообще складывалась странная — Джимми шел на большой риск, чтобы помочь ее родственникам, а она, Одетта, даже не знала, хочет он ее поцеловать или нет.
Прошло уже несколько часов с тех пор, как Одетта приехала в Лондон и обосновалась на квартире у Лидии, а звонка от Джимми все еще не было. За окном между тем сгустилась тьма, а Одетта не была уверена, захочет ли Монни разговаривать с ней в столь поздний час. Если Джимми в ближайшее время не позвонит, то Монни, уложив детей, сама отправится на боковую. Взвесив все эти обстоятельства, Одетта пришла к выводу, что Джимми, возможно, неправильно записал ее номер и не может дозвониться ей именно по этой причине. В таком случае он наверняка отложит дело до завтрашнего дня. Одетта решила, что так оно будет даже лучше — для всех. При одном, впрочем, условии — что Лайэм этой ночью тоже будет мирно спать у себя в постели. Ну а если не будет? Что тогда?
Необходимо было срочно что-то предпринять. Одетта достала было из сумочки мобильник, но в следующее мгновение застонала от отчаяния — телефона Фалкингтон-менора она не знала. Она бросила взгляд на часы — было уже половина одиннадцатого. Джимми давно уже должен выйти на связь. По-видимому, у них с Крэйгом что-то пошло не так — только вот что?
Сид сидела у себя на кухне и раскидывала перед Калумом изжеванные щенками гадальные карты.
— Смотри, — сказала она, указывая на две лежавшие крест-на-крест карты. — Карта Звезда перекрывает карту Мир. А это надо толковать так: ты, милый, получишь от судьбы все, что только пожелаешь.
Калум со скептическим видом поскреб щетину на подбородке.
— Так уж и все?
— Все, — с уверенностью в голосе произнесла Сид. — Только действовать надо осторожно, с умом. — Она перевернула следующую карту — это был Повешенный. — А вот и дурной знак. Говорит о том, что кто-то хочет тебя обмануть или, хуже того, причинить тебе вред. Чтобы этого не произошло, ты должен держаться человека, умудренного опытом, в годах, но с юношеским взглядом на мир…
Уинни, Базуки и два ее щенка, принадлежавшие отныне Калуму, подняли лай за секунду до того, как на подъездной дорожке под шинами какого-то автомобиля заскрипел гравий. В следующую минуту свет мощных фар пронизал царивший на кухне полумрак и заскользил по потолку.
— Странно, — сказала Сид. — Одетта говорила мне, что собирается заночевать в Лондоне.
— Может быть, вечеринка не задалась? — Калум знал, что Одетта поехала на девичник к Лидии. Калум предложил Финли устроить мальчишник тоже где-нибудь в Лондоне, но последний сказал, что предпочитает посидеть за кружкой пива в пабе Фалкингтона.
— Что-то я не узнаю эту машину, — задумчиво сказала Сид,
Когда Сид оглянулась, Калума уже нигде не было видно. Тогда Сид, пригибаясь, побежала к двери, чтобы запереть ее на ключ. Находившиеся на кухне собаки, просунув морды под стол, все это время лаяли как сумасшедшие. Закрыв дверь на замок, Сид тоже заглянула под стол и обнаружила там своего возлюбленного.
— Может, позвоним в полицию? — шепотом спросила Сид.
— Нет! — прошипел Калум, забиваясь еще глубже под стол. — Это же Нож! Приехал сюда, чтобы получить с меня должок. Но полиция не должна знать, что у меня с этим типом делишки. Ни в коем случае!
— А как он, этот твой Нож, выглядит? — спросила Сид, доставая из шкафчика бутылку виски и тоже забираясь под стол, чтобы им с Калумом удобнее было общаться. — У того парня, что приехал, бритая голова, ростом он примерно шесть футов пять дюймов…
Калум от ужаса выпучил глаза.
— Я его толком не разглядел. Мы передавали друг другу товар в подвале одного притона, а там было темно, как у негра в заднице…
— А на чем он ездит? Есть у него здоровенный джип с тонированными стеклами?
Калума стала бить мелкая дрожь.
— Я и машины его не видел. В сущности, я ничего про него, кроме клички, не знаю. А вот он про меня кое-что знает…
Услышав, как в отдалении затряслась под мощными ударами дверь мельницы, Сид с Калумом подскочили так, что едва не стукнулись головами о крышку стола.
— Но если у него кличка Нож, — пробормотала Сид, откупоривая бутылку виски, — то почему, скажи на милость, он носит при себе обрез?
— Откуда, черт возьми, мне об этом знать? Может, он решил, что обрез в данном случае надежнее? — Калум выхватил из рук Сид бутылку и стал жадно пить прямо из горлышка. Когда содержимое бутылки уменьшилось примерно на треть, он вернул ее Сид и прохрипел: — Думаю, нам надо отсюда сматываться, пока он не начал обыскивать дом.
Как только Элли и Эльза уехали, Лидия налила два бокала шампанского и провела Одетту в гостиную.
— Вы все против нашей с Финли свадьбы? — спросила она, усаживаясь на диван. — Считаете, что мы с ним друг другу не подходим?
Одетте понадобилось не меньше минуты, чтобы отвлечься от тревожных мыслей о возможной трагедии в Фермонсо и обдумать слова Лидии.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что сегодня всем было наплевать на то, что я говорила о свадьбе. Никто из вас не выказал к важнейшему событию в моей жизни ни малейшего интереса. Уверена тем не менее, что вы болтаете-таки о нас с Финли — только у меня за спиной. Считаете, должно быть, что мне не надо выходить за Финли?
— Финли — прекрасный парень. Таких, как он, — один на миллион. И мы, твои подруги, все так думаем. Ты как-то у меня спросила, что я думаю по поводу твоего увлечения Калумом. Помнишь, что я тогда тебе ответила? Что Финли в сто раз лучше Калума.
— А что ты еще могла мне ответить? — сердито сказала Лидия. — Ведь ты любила Калума. И тебе нужно было меня от него отвадить. Любой ценой.
— Но ведь не отвадила же! Ты не обратила на мои слова ни малейшего внимания и продолжала с ним заигрывать и кокетничать.