Среди самцов
Шрифт:
— Все в порядке, — громыхнул под сводами амбара голос Джимми. — Этот парень поехал в сторону от Фермонсо. Ролли следит за ним с крыши Фалкингтон-менора, и я поддерживаю с ней постоянный контакт. Видите? — Джимми продемонстрировал до смерти напуганной парочке допотопную переносную рацию, которую Ролли в обычное время использовала для общения с объездчиками лошадей. Потом Джимми осветил фонарем собственное лицо и пробасил: — Ну что, узнали теперь? Вот и хорошо… Вы, конечно, можете и дальше сидеть в амбаре — это укрытие что надо, но предупреждаю: перед отъездом я поймал здесь крысу величиной
Беглецы вняли предупреждению, поднялись на ноги и вышли из амбара.
Оказавшись рядом с Джимми, Калум довольно быстро оклемался и обрел привычный апломб.
— Ты где, сукин сын, все это время пропадал, а? — зло спросил он у Джимми.
— Ездил по стране, размышлял, расставлял ловушки, — туманно ответил Джимми. — Очень надеюсь, что сегодня кое-кто в одну из них попадет. Может, хотите понаблюдать за процессом? Тогда милости просим со мной.
Небольшая рация, которая висела на боку у Джимми, затрещала и расколола тишину громкими призывами:
— «Педигри» вызывает «Бульдога». Вы меня слышите? Прием.
— Это Ролли. Насмотрелась военных фильмов и теперь чудит. — Джимми поднес рацию к губам и пробасил в микрофон: — «Педигри»? Это — «Бульдог». Слышу вас хорошо. Прием.
— Этот тип возвращается в Фермонсо! Крэйг залез на крышу, увидел его автомобиль и схватился за ружье. Собирается затеять с ним перестрелку…
— Вот дьявольщина! — Джимми выключил рацию, повернулся к Сид и Калуму и скомандовал: — Быстро в машину. Вы можете мне понадобиться.
— Ты что — шутишь? — прохрипел Калум, выпучив глаза. — Этот тип охотится за мной. Хочет моей крови.
— Не говори ерунды, — бросил Джимми. — Он охотится за Крэйгом, зятем Одетты, и хочет его пристрелить. Если, не дай, конечно, бог, ему удастся осуществить свое намерение, вы будете мне нужны как свидетели.
— Странно это все, не находишь? — хихикнула Сид, когда они с Калумом шли к пикапу Джимми. Большего страха, нервного напряжения и одновременно душевного подъема она не испытывала с тех самых пор, как какой-то псих захватил в «Челси Хоутел» музыкантов группы «Маска» в заложники.
Лайэм местности вокруг Фермонсо не знал, а карты у него не было. Поэтому, отъехав от Фермонсо-холла, он не меньше часа колесил по разбитым грунтовым дорогам, но ферму Сиддалс так и не нашел. Вырулив на очередной проселок, он поехал по нему, вглядываясь в выступавшие из темноты черные силуэты домов. Отыскать в ночной тьме дом Джимми среди десятков ему подобных было просто немыслимо. Неожиданно прямо по курсу Лайэм увидел величественные очертания огромного дворца.
— Вот дьявольщина! Опять! — воскликнул Лайэм, ударяя в сердцах обеими кулаками по эбонитовому рулевому колесу. Сам того не желая, он, сделав большой круг, снова выехал к богатому поместью, у которого разворачивался, когда гнался за мопедом. Казалось, в этом крае все дороги вели к старинному замку, являвшемуся в определенном смысле организующим центром здешней округи.
Поскольку проселок был слишком узким и развернуться на нем, не оцарапав лакированные борта автомобиля об огромные, с палец, колючки живой изгороди, не представлялось возможным, Лайэму, чтобы пуститься в обратный путь, оставалось
Лайэм выбрал второе и покатил вперед, заливая пространство перед собой ослепительным светом мощных фар. Въехав на парковку и развернувшись, Лайэм увидел в свете фар метнувшегося к подъезду человека и сразу его узнал. Это был Крэйг.
— Вот оно что, — ухмыльнувшись, пробормотал Лайэм. — Оказывается, Крэйг водит знакомство с владетельными лордами. Кто бы мог подумать?
Заглушив двигатель, он взвел курки обреза и вылез из машины.
Одетта поняла, что оставила свой мобильник у Лидии, только в тот момент, когда Монни позвонила отцу и стала упрашивать его посидеть с детьми. Когда Монни наконец уладила это дело, Одетта села за телефон и позвонила на ферму Сиддалс. Там трубку никто не снял. Тогда она позвонила на ферму Сид, но и там никто к телефону не подошел. Как это ни удивительно, в Фермонсо-холле трубку тоже упорно отказывались снимать, хотя, как она знала, в фойе замка круглосуточно дежурил охранник.
Полицейские так домой к Монни и не приехали, хотя Одетта считала, что они должны были прибыть максимум через полчаса.
— Может, у копов сегодня трудная ночка — и в этом-то все дело? — высказала предположение Монни. Она, когда звонила в полицию и беседовала с дежурным, намеренно не сказала ни слова правды и дала полицейским неправильные адреса — и своего дома, и Фермонсо-холла. Одетта же ничего не заметила, поскольку была занята поисками своего мобильника.
Одетту мучили мрачные предчувствия, и она всей душой стремилась поскорее вернуться в Фермонсо. Поэтому, когда отец появился на пороге, она, торопливо с ним поздоровавшись, вышла на улицу, села в машину и уже из салона стала громко звать Монни.
— И куда же мы поедем? — спросила Монни. Если бы не соблазн в виде роскошной «Феррари», она обязательно придумала бы предлог, чтобы остаться дома.
— В Суссекс, — сказала Одетта. — Мы доберемся туда минут за сорок. Эта тачка легко делает сто пятьдесят в час, а на дорогах сейчас пустынно. Поскольку полиция бросила нас на произвол судьбы, нам придется действовать самостоятельно. У тебя в сумочке баллончик с нервно-паралитическим газом имеется?
Стоило им тронуться с места, как Одетта начала взволнованно рассказывать Монни о том, что сегодня ночью они обе могут лишиться своих возлюбленных, но повествования так и не закончила, поскольку увидела в зеркале заднего вида севшую им на хвост полицейскую машину.
Когда патрульная машина их остановила, Одетта попыталась было сообщить ее экипажу о возможном трагическом развитии событий в Фермонсо, но старший патруля отказался ее слушать. Куда больше его беспокоило то обстоятельство, что она основательно превысила скорость в черте города и находилась при этом под воздействием алкогольных паров.
Лидия и Джун приканчивали уже вторую бутылку шампанского, когда зачирикал оставленный Одеттой мобильник. Джун, недовольная тем, что ее отвлекли от приятной беседы и любимого напитка, поднесла мобильник к уху.