Среди самцов
Шрифт:
Через некоторое время Флориан сменил тему и заговорил о женщинах. Из всех работавших в Фермонсо особ прекрасного пола он хуже всех отзывался о тележурналистке Ронни Прайэр.
— Ни кожи, ни рожи, — коротко охарактеризовал он приятельницу Одетты. — У мужчин и женщин мне прежде всего нравятся красивые лица. Как ты, наверное, знаешь, я люблю заниматься сексом и с девочками, и с мальчиками, но полюбить женщину я не смогу никогда. Женщины в гольф играть не умеют, пить — тоже. О готовке я уже и не говорю…
Флориан говорил откровенно, выкладывая все, что было у
— Ты помнишь то время, когда Калум едва не разорился? — осторожно поинтересовалась она.
— Помню. — Фло раскладывал на блюде седло барашка, гарнируя его тушеными овощами и пряными травами. — Это было примерно два года назад, верно?
Одетта кивнула:
— Потом он неожиданно получил крупную сумму, которая на него словно с неба свалилась.
Фло кивнул, отступил от блюда на шаг и полюбовался на дело рук своих.
— У Калума множество знакомых, которые дают ему деньги. Среди них есть и преступники. Брать у них в долг небезопасно, но Калум иногда любит пощекотать себе нервы. Чтобы жизнь слишком пресной не казалась.
Одетте показалось, что Фло знает куда больше, чем говорит.
— На этот раз опасность ему грозит большая. Человек, который дал ему деньги, требует их немедленного возврата. Ты знаешь типа по кличке Нож? — спросила Одетта. Она вонзила в барашка вилку — и застыла. До того ей не терпелось услушать ответ Фло.
— А как же? — рассмеялся Фло. — Это была шутка, а Калум клюнул на нее, как последний болван.
— Что-то я ничего уже не понимаю. Какая шутка?
Флориан слишком много выпил, и хранить молчание ему было не под силу.
— Ты язык держать за зубами умеешь? — спросил он, отрезая от куска барашка тончайший ломтик и отправляя его в рот. — М-м-м. Вкусно. Что же ты не пробуешь? Мясо того стоит.
Одетта тоже отправила в рот тонкий, почти прозрачный ломтик баранины, но жевала вяло. Есть ей уже расхотелось, зато рассказ Фло показался ей чрезвычайно любопытным.
— Над ним подшутили Дэнни Риз и Денис Тирск, — сказал Флориан. — Калум, видишь ли, спал с их женами, они узнали об этом и решили ему отомстить. Убивать его они, конечно, не собирались, но попугать хотели.
— Как это благородно с их стороны… — процедила Одетта.
Флориан пожал плечами:
— Ты, возможно, не до конца понимаешь, что такое мужская дружба. Она — как огромное дерево с могучими корнями. Причем корни — это друзья, а листья, которые украшают крону, — жены или любовницы. Листья, случается, облетают, но корни остаются. Всегда.
Башка Флориана была явно перегружена какой-то ущербной сексистской философией, но Одетте некогда было опровергать ее глупейшие положения. Куда больше ее интересовал рассказ Фло.
— Ну так вот, — продолжал Флориан, — Калуму частенько приходилось выручать Дэнни и Дениса из затруднительных положений; они же, если разобраться, помогли ему всего один раз. Два года назад, когда ему грозило разорение. Тогда Калум пришел к Дэнни и спросил, знает ли он
Калум не на шутку перепугался, но в притон пошел. — Тут Флориан не выдержал и расхохотался во весь голос. — Дэнни и Денис явились на встречу в масках, обставили передачу денег со всей возможной таинственностью и долго еще потом, глядя, как Калум дергается, когда слышит в разговоре слово «нож», покатывались про себя со смеху. Рисунки, правда, Денису не понравились, и дарить их жене он не стал. И неудивительно. Какой-то тип написал на них с обратной стороны всякие гадости. Так они и остались лежать у Дениса в студии. Одно время он думал запрессовать их в пластик, да так и не собрался. Полагаю, что он про них просто-напросто забыл.
— А деньги? Как обстоит дело с деньгами?
Флориан доел жаркое и вытер тарелку корочкой хлеба, не желая проносить мимо рта ни капли драгоценного соуса.
— Ты не знаешь Дениса. Деньги для него абсолютно ничего не значат. Должно быть, потому, что их у него много. Он отдал их Калуму, потешался над ним про себя, пока ему это не надоело, и также благополучно, как про рисунки, о них забыл. Потом, правда, вспомнил — не так давно, когда узнал, что Калум трахает его жену Сюзи. Как, равным образом, и жену Дэнни — Тенди.
Тут Одетта наконец смекнула, что к чему.
— И они решили ему отомстить, представив дело так, будто Нож требует деньги назад? — спросила она недоверчиво.
— Калум теперь думает, что за его голову назначили цену. Смешно, да? — Флориан подмигнул Одетте и залился визгливым смехом. — Думаю, окажись мы с тобой на месте Дэнни и Дениса, то тоже отомстили бы Калуму подобным образом. Или как-то еще…
Одетта не сдержалась и тоже прыснула. Неожиданно все мысли о Джимми и предстоящей свадьбе Лидии, казавшиеся ей несколько минут назад чрезвычайно важными, от нее отступили, и она почувствовала себя удивительно легко.
Отсмеявшись, Одетта неожиданно снова стала серьезной, пристально посмотрела на Флориана и спросила:
— Как ты думаешь, Денису нужны эти рисунки? Я это к тому, что они на самом деле Калуму не принадлежат. Эти рисунки — собственность одного хорошего человека, которому их подарил перед смертью отец.
Флориан пожал плечами.
— Я спрошу об этом у Дениса — если это так для тебя важно.
Хотя был уже час ночи, Сид выскочила из дома, чтобы поздороваться с Одеттой. Прежде чем Одетта успела сообразить, что к чему, Сид затащила ее к себе и всунула ей в руку стакан с виски.