Спящий тигр

Пилчер Розамунда

Хуанита была в кухоньке, кипятила чайник, чтобы приготовить ему кофе.

— Buenos d'ias,Хуанита!

Она обернулась с широкой улыбкой на лице.

— Buenos d'ias,сеньор.

Он решил перейти сразу к делу.

— Когда ты доставала воду из колодца, ты не разбудила сеньориту?

— Нет, сеньор, она еще спит. Как младенец.

Джордж пристально посмотрел на Хуаниту. В ее голосе звучали поэтические нотки, глаза блестели — она явно

расчувствовалась. Это была совсем не та реакция, которой он ожидал. Хуанита еще не в курсе истории про застигнутую грозой родственницу, а глаза у нее уже на мокром месте — с чего бы?

— Ты… ты поднималась наверх?

— S'i,сеньор, поднималась посмотреть, не проснулась ли она. Но, сеньор, почему вы никогда не говорили, что у вас есть дочь?

Она сказала это, понизив голос, с легким упреком. Джордж пошарил рукой у себя за спиной, схватился за подлокотник дивана и плюхнулся на него.

— Не говорил? — растерянно спросил он.

— Нет, ни слова не сказали про свою дочку. И вот я иду сегодня через Кала-Фуэрте, и Мария мне говорит, что к вам приехала дочь и остановилась в Каса Барко. Я ушам своим не поверила! Но оказалось, что это правда.

Джордж сглотнул и с деланым спокойствием произнес:

— Значит, тебе сказала Мария. А кто сказал Марии?

— Томеу.

— Томеу?

— S'i,сеньор. Ее привез таксист. Он долго сидел в баре Рудольфо и сказал Розите, которая там работает, что привез дочку синьора Дайера в Каса Барко. Розита пошла в магазин купить хозяйственного мыла и сказала Томеу, Томеу сказал Марии, а Мария — мне.

— И, могу поклясться, всем остальным жителям деревни, — по-английски пробормотал сквозь зубы Джордж, мысленно проклиная Селину.

— Что вы сказали, сеньор?

— Ничего, Хуанита.

— Разве вы не рады видеть свою дочь?

— Что ты, конечно рад.

— Я и не знала, что сеньор был женат.

Джордж помедлил секунду, а потом сказал:

— Ее мать умерла.

Хуанита была потрясена.

— Сеньор, я понятия не имела! А кто же заботился о сеньорите?

— Ее бабушка, — ответил Джордж, стараясь по возможности придерживаться правды. — Хуанита, скажи мне… Рудольфо знает, что… что сеньорита моя дочь?

— Я еще не видела Рудольфо, сеньор.

Чайник закипел, и она налила воду в глиняный кувшин, который Джордж использовал вместо кофейника. По дому поплыл упоительный запах, однако его настроения он не поднял. Хуанита накрыла кувшин крышкой и сказала:

— Сеньор, она настоящая красавица.

— Красавица? — Он сказал это с удивлением, притом вполне искренним.

— Конечно, она очень красива.

Хуанита вынесла поднос с завтраком на террасу и поставила на стол.

— Со мной вам не надо притворяться.

Он начал есть. Апельсин,

сладкая ensamadaи целый кофейник ароматного кофе. Хуанита ходила по дому; негромкое шарканье метлы означало, что она делает уборку. Потом она вышла на террасу, неся в руках круглую корзину для белья с вещами Селины.

Джордж сказал:

— Сеньорита вчера сильно промокла под дождем, я сказал ей оставить одежду на полу в ванной.

— S'i,сеньор, я ее там и нашла.

— Постирай ее поскорее, Хуанита. Сеньорите больше нечего надеть.

— S'i,сеньор.

Она прошла мимо него к небольшому навесу, где устроила себе прачечную: там Хуанита с одинаковым рвением терла о стиральную доску простыни, носки и рубашки, грела воду в большом котле и хранила куски хозяйственного мыла размером с кирпич и такие же твердые.

Первым делом Джордж решил повидаться с Рудольфо. Он прошел через дом, заглянув по пути на галерею, но оттуда не доносилось ни звука. Мысленно проклиная непрошеную гостью, он все-таки решил ее не будить и вышел из дома. Поленившись отпирать двери гаража и заводить машину, он отправился через деревню пешком, о чем немедленно пожалел.

По пути к отелю Кала-Фуэрте как минимум семь человек остановились поздравить его с приездом дочери. После каждой встречи Джордж прибавлял шагу, делая вид, что его ждут неотложные дела, — он бы и рад обсудить свой новый статус счастливого отца, но время никак не позволяет. Подходя к бару Рудольфо, он уже еле дышал и обливался потом, кроме того, испытывал неприятное чувство, будто его загнали в ловушку. Он остановился в дверях, пытаясь отдышаться, и спросил:

— Рудольфо, ты позволишь мне войти?

Рудольфо стоял за стойкой, наводя блеск на стаканы.

При виде Джорджа его лицо расплылось в улыбке.

— Джордж, друг мой!

Рудольфо поставил стакан на стойку и вышел из-за стойки, словно собирался его обнять.

Джордж взглянул на него с подозрением.

— Ты не будешь меня бить?

— Это тебе следовало побить меня! Но я же ничего не знал! Розита только утром сказала мне, что сеньорита твоя дочь. Почему ты все не объяснил мне вчера вечером? Я ведать не ведал, что у тебя есть дочка. Да еще такая красавица!

— Рудольфо, это ошибка…

— О да, целиком и полностью моя ошибка! Представляю, что ты обо мне думаешь: что я не могу оказать услугу своему старому другу и его дочери…

— Но…

Рудольфо поднял руку.

— Никаких «но»! Конечно, шестьсот песет не растут на деревьях, — пожал он плечами, — но не разорюсь же я из-за них.

— Рудольфо…

— Друг мой, если ты скажешь еще хоть слово, я решу, что ты так меня и не простил. Пойдем выпьем — я угощаю. Коньяку?