Спящий тигр
Шрифт:
Это было невероятно. Рудольфо отказывался слышать правду, а у Джорджа не было сил настаивать. Слабым голосом он пробормотал: «Я предпочел бы кофе», — и Рудольфо отправился на кухню за кофе, а Джордж взгромоздился на табурет у стойки и закурил. Когда Рудольфо вернулся, он сказал:
— Я верну тебе деньги. Мы собираемся послать телеграмму в Лондон…
— Для этого вам надо будет ехать в Сан-Антонио.
— Да, придется. Как ты думаешь, сколько времени будет идти перевод?
Рудольфо выразительно
— Два-три дня. Возможно, неделю. Неважно. Я готов подождать неделю, чтобы получить шестьсот песет.
— Ты хороший человек, Рудольфо.
— Только вспыльчивый. Тебе ли не знать!
— И все равно ты хороший человек.
Кофе принесла Розита — невольный источник его проблем. Джордж смотрел, как она ставит на стол крошечные чашечки, и думал о том, что никогда в жизни ему не приходилось столько лгать. И тут он понял, что уже не сможет попросить Рудольфо о еще одной услуге, и сердце его упало. Если Селина — его дочь, ее нельзя переселить в отель Кала-Фуэрте.
Селину разбудила Жемчужина. Кошка где-то странствовала всю ночь и, утомленная охотничьими подвигами, искала уютное местечко, чтобы вздремнуть. Она вошла в Каса Барко с террасы, легкими шажками поднялась на галерею и беззвучно вспрыгнула на кровать. Селина приоткрыла глаза и увидела прямо перед собой ее белоснежную усатую мордочку. Глаза у Жемчужины были нефритово-зеленые, от удовольствия она сожмурила их в узкие щелочки. Кошка немного покружила по постели, устраивая себе гнездышко, а потом примостила свое гибкое — как будто совсем без костей — пушистое тельце поближе к Селине и сразу же заснула.
Селина повернулась на другой бок и тоже провалилась в сон.
Во второй раз ее разбудили более бесцеремонно.
— Ну-ка, пора просыпаться! Уже одиннадцать часов! Давай-давай, пора вставать.
Селина почувствовала, как ее встряхнули за плечо, а когда открыла глаза, то увидела Джорджа Дайера, сидевшего на краешке кровати.
— Пора вставать, — повторил он.
— Уммм…
Кошка лежала рядом с ней, приятно тяжелая, согревающая… Джордж, когда она сквозь слепленные веки смогла его разглядеть, показался Селине огромным. Он возвышался над ней с угрюмым лицом, в своей выгоревшей голубой рубашке. Сердце Селины ушло в пятки. Утро никогда не было ее любимым временем суток.
— Давай-ка просыпайся.
— Сколько времени?
— Я же говорил — почти одиннадцать. Нам надо поговорить.
— Ох!
Она постаралась приподняться и поискала упавшие с кровати подушки. Джордж подобрал их с пола и подсунул ей под спину.
— Послушай меня, — сказал он. — Я говорил с Рудольфо…
— Он все еще сердится?
— Уже нет. Видишь ли, Рудольфо — а с ним и вся деревня — думает, что ты и правда моя дочь. И ты прекрасно знаешь почему! Потому что твой пьяница-таксист,
— Ох! — снова пробормотала Селина.
— Да уж. Ох. Ты говорилатаксисту, что я твой отец?
— Да, — призналась она.
— Какого черта ты это сделала?
— Мне пришлось так сказать, чтобы он привез меня сюда. Я сказала: «Мой отец заплатит за такси», — только так мне удалось его убедить.
— Ты не имела права так поступать! Вовлекать ни в чем не повинных людей…
— То есть тебя?
— Да, меня. Теперь мне предстоит все это распутывать…
— Я же не думала, что он расскажет всей деревне!
— Он и не рассказывал. Он сказал Розите, девушке, которая работает у Рудольфо в баре. Розита рассказала Томеу, а Томеу Марии, своей матери. А наша Мария — официальная новостная радиостанция в этой части острова.
— Ясно, — вздохнула Селина. — Мне очень жаль. Но почему бы не сообщить им правду?
— Не сейчас.
— Почему?
— Потому что люди здесь, — он остановился, подыскивая нужные слова, — придерживаются очень суровой морали.
— Тогда почему ты разрешил мне остаться на ночь?
Джордж взорвался.
— Потому что была гроза! Потому что поругался с Рудольфо! Потому что ты не оставила мне выбора!
— И ты подтвердил, что я твоя дочь?
— Я не сказал «нет».
— Но ты же слишком молодой! Мы это выяснили вчера вечером.
— Кроме тебя, этого никто не знает.
— Все равно, это неправда!
— И было неправдой, когда ты проболталась таксисту.
— Но я же не знала,что это неправда!
— А я знаю. И что из того? Слушай, мне, конечно, жаль посягать на твои принципы, но эти люди — мои друзья, и я не хочу их разочаровывать. Конечно, они не строят особых иллюзий на мой счет, но, по крайней мере, не считают меня лжецом.
Лицо у нее по-прежнему было взволнованное, поэтому он предпочел сменить тему.
— Так, теперь о деньгах. Ты говорила, что можешь телеграфировать в банк…
— Да.
— Но не из Кала-Фуэрте. Чтобы послать телеграмму, нам придется поехать в Сан-Антонио. Мы могли бы телеграфировать напрямую в банк, но я тут подумал — почему бы не связаться с твоим адвокатом…
— О нет, — выпалила Селина так поспешно, что брови Джорджа от удивления взлетели вверх.
— Почему нет?
— Давай просто отправим телеграмму в банк.
— Но твой адвокат сможет быстрее переслать деньги.
— Я не хочу обращаться к Родни.
— У вас плохие отношения?
— Не в этом дело. Просто… он говорил, что моя затея с поездкой, с поисками отца — это полный бред.
— Как показала жизнь, он был недалек от истины.