Спустя годы

Детли Элис

Подняв на Лину глаза, Энтони едва заметно кивнул и снова погрузился в чтение.

Кивнув в ответ, Лина, сама не своя, пошла к столику с подносами. Он смотрит на нее как на пустое место!.. Аппетит тут же пропал, но уходить она не собиралась. Уйти — означает признать поражение.

Душе было больно.

Нестерпимо больно.

Но ведь она сама этого хотела! Не раз просила оставить ее в покое — и вот пожалуйста! — именно так он и сделал. Лина вдруг вспомнила, как Энтони вчера набросился на нее с упреками, узнав о ее решении бросить

хирургию.

— Доброе утро, лапонька! — приветствовала ее буфетчица. — Что вам приготовить? Омлет или глазунью?

— Спасибо, не надо. Будьте добры, кофе и два тоста.

— Ну разве так можно! — Буфетчица неодобрительно покосилась на поднос Лины, где на тарелочке сиротливо лежали порционные масло и джем. — Доктор Нэвилл, так от вас и вовсе ничего не останется!

— Я ем достаточно! — возразила Лина.

Взяв поднос, она с гордым видом демонстративно прошествовала в противоположный конец зала, но Энтони даже не поднял глаз от книги.

Когда он встал из-за стола, Лина не удержалась и проводила взглядом его спину. И тут же пожалела об этом. Ну почему он так хорош собой?! Ни у кого больше нет таких широких плеч и гордой осанки…

Нет, это уже похоже на одержимость! Лина бросила на тарелку недоеденный тост и отправилась к себе в отделение.

Она сменяла на дежурстве Билла Смита. Только что привезли мужчину средних лет с острой болью в груди. Бледный, в холодном поту, он заметно нервничал, а его жена плакала, чем лишь усугубляла страхи больного.

— Скажите, доктор, ведь он не умрет?! — истерично вскрикнула она, цепляясь за руку Лины.

Осторожно, но твердо Лина высвободила руку и, бросив взгляд на медсестру-практикантку, как можно спокойнее сказала:

— Мы делаем все возможное. Сестра проводит вас в комнату ожидания, нальет вам чашку чаю, а потом вы снова сможете увидеться с мужем.

Вернувшись в бокс к больному, Лина спросила:

— Боль сильная, мистер Браун?

Кивнув, тот указал на верхнюю часть груди и, ловя ртом воздух, с трудом произнес:

— Да, доктор. Давит, будто на грудь вывалили тонну кирпичей. И отдает в руку.

— Инъекция морфина и аспирин, — отдала Лина распоряжение медсестре. — Это для начала. И как можно скорее!

Выполнив указания, медсестра измерила пульс, частоту дыхания и давление, а Лина приступила к снятию электрокардиограммы.

— Посмотрим хорошенько, что там у вас с сердцем, — обратилась она к больному, но анальгетик уже начал действовать, и мистер Браун постепенно проваливался в блаженное небытие.

— Все хорошо… — сонно пробормотал он.

Сняв кардиограмму, Лина вызвала дежурного регистратора. Когда он вошел, она изучала ленту самописца.

— Привет. Ну как он?

— Получше. Ввели морфин. Судя по кардиограмме, явно повышено систолическое давление.

Тот кивнул.

— Похоже на небольшой инфаркт. Положим его в кардиологию. — Сняв трубку, он набрал номер отделения кардиологии. — Привезли

больного с инфарктом. Готовьте место.

— Отлично! — Лина велела медсестре присмотреть за мистером Брауном, пока того не переведут в отделение кардиологии.

Потом ее вызвали осмотреть пожилого мужчину, который жаловался на воспаление глаза.

— По-моему, классический конъюнктивит, — шепнула медсестра.

— Посмотрим, — уклончиво ответила Лина, читая карту больного.

Глаз и в самом деле имел характерное для конъюнктивита покраснение, и при осмотре на офтальмоскопе Лина не выявила никакого инородного тела, однако не спешила с выводами.

— Мистер Стоун, у вас никогда не было травмы глаза? — спросила она.

— Нет, доктор, вроде не было.

— А может, вам что-нибудь попало в глаз, но вы не сразу обратили на это внимание?

— Не припомню такого.

Лина обратила внимание на пластырь у больного на пальце.

— А что у вас с пальцем?

— Да натер мозоль. Молотком.

— Молотком?

— Ну да. Мастерил пристройку к кухне.

— Я дам вам направление на рентген глаза, — сказала Лина. — Как получите результат, покажете мне.

Через полчаса мистер Стоун вернулся вместе с хирургом-офтальмологом.

— Видите точку в задней части глаза? — Хирург поднес снимок к лампе. — Похоже на микроскопическую крошку металла. Вы приняли верное решение, Лина! А инородное тело придется извлекать под общим наркозом.

Услышав похвалу, Лина зарделась от удовольствия, а офтальмолог улыбнулся и шепнул ей на ухо:

— Браво, Лина! Вы спасли ему глаз. В медицине нет ничего ценнее сомнения.

Вот ради чего стоит быть врачом! — подумала Лина. В такие минуты понимаешь, что нет профессии лучше.

В первой половине дня в отделении было относительно спокойно, и Лина выкроила время на чтение медицинского журнала, вернее, на изучение колонки вакансий. Чтобы получить диплом врача широкого профиля, помимо отделения «скорой помощи» и травматологии ей предстояло пройти практику в терапии, психиатрии, акушерстве и гинекологии — по полгода в каждой из четырех специализаций. До неожиданного появления на ее горизонте Энтони Лина намеревалась отработать практику в больнице святого Варфоломея, где ее все вполне устраивало, но теперь стало очевидно, что работать здесь она больше не сможет. Два с лишним года бок о бок с Энтони? Нет, это невыносимо!

Ее невеселые размышления прервала старшая медсестра Карбайд, только что заступившая на дежурство. Войдя в ординаторскую, она окинула Лину неприязненным взглядом и не слишком любезно буркнула:

— А, это вы!

— Добрый день! — приветливо откликнулась Лина и даже выдавила улыбку.

— В четвертом боксе пациентка, — сообщила Мэри Карбайд, теребя на запястье часики.

— С чем?

Медсестра Карбайд положила перед ней на стол карточку учета и неохотно, словно делая одолжение, ответила: