Спустя годы
Шрифт:
— Хватит! Ты и так уже сказал достаточно, Марк!
— А я так не думаю! Нет, я еще не все сказал! Да ему от тебя нужно только одно. И, как только он свое получит, он тебя…
— Убирайся! — тихо, но твердо велела Лина. — Лучше убирайся, пока не наговорил такого, о чем потом будешь жалеть.
Но Марк не сдвинулся с места и все смотрел на нее немигающими и блестевшими от выпитого, словно стеклянными, глазами.
— А ведь ты права. Хватит уже разговаривать! Я все говорю и говорю… Вместо того чтобы дать тебе то, чего тебе нестерпимо хочется!
И он набросился на нее.
От неожиданности
— Не надо! Пожалуйста, не надо… — жалобно попросила она.
— Нет, Лина, надо! — передразнил он и, придавив всем телом к полу, взгромоздился на нее.
Тяжело дыша и распространяя запах виски, Марк прижал свой рот к ее губам и грубо раздвинул коленом ноги Лины. Ее замутило, она попыталась вырваться, но нападение закончилось так же неожиданно, как и началось. Не успев сообразить, что произошло, Лина подняла глаза. Перед ней стоял Энтони, мертвой хваткой держа Марка за плечи и глядя на него с таким свирепым видом, что Лина перепугалась не на шутку. Только не бей его, Энтони! — мысленно взмолилась она.
В комнате повисла напряженная тишина.
— Мне показалось, дама сказала «нет», — процедил Энтони, с трудом сдерживая гнев, и, брезгливо скривив губы, разжал пальцы.
Глаза Марка сверкнули лютой злобой, и Лина съежилась от дурного предчувствия. Отпустив противника, Энтони допустил ошибку: Марк вырос в среде, где мужчины привыкли драться из-за женщин, хотя и считают их существами второго сорта. Подерись они сейчас, Марк не держал бы на Энтони зла, а пожал бы ему руку и предложил пойти выпить пива.
— Уходи, Марк! — прошептала она.
— И поскорее! — процедил сквозь зубы Энтони. — Пока я не разорвал тебя на куски. Имей в виду: еще хоть раз посмеешь к ней приблизиться, я так и сделаю. Надеюсь, ты меня понял?
Лина почувствовала в его голосе угрозу и заметила, что в глазах Марка промелькнул страх.
— Понял? — переспросил Энтони.
— Понял, — буркнул Марк и, смерив на прощание обоих злобным взглядом, нетвердым шагом покинул квартиру.
С минуту оба молчали. Энтони стоял, опустив руки со стиснутыми кулаками, и прерывисто дышал, пытаясь успокоиться.
— Ты в порядке? — спросил он.
— А ты как думаешь? — вопросом на вопрос ответила Лина, глядя на него в упор. — Я-то в полном порядке. А вот Марк, как мне показалось, нет.
— Марк?! — поразился он. — Скажи на милость, Лина, что с тобой? Какого черта ты защищаешь этого подонка?! И это после того, как он с тобой обошелся?!
— Да я его не защищаю! Просто пытаюсь понять. А как, скажи на милость, обошлись с ним мы? — Напряжение прошло, и Лину била нервная дрожь. — Ведь мы его унизили!
— Ничего подобного. То, что произошло между нами в саду…
— Забудь об этом.
Но Энтони продолжил:
— …не должно было случиться.
— Я же сказала — забудь!
— Ну нет! — Он подошел к ней вплотную. — Я не собираюсь забывать об этом. Да и не могу. А ты можешь?
Она повернулась, но Энтони удержал ее за руку — и даже такое мимолетное прикосновение заставило кровь бежать быстрее.
— Выслушай меня, Лина! Все вышло совершенно случайно. Честное слово! Я не думал, что все произойдет
— Полагаю, в этом месте следует бурная овация? — устало спросила Лина. — Браво!
— А я полагаю, что тебе следует подать против него иск. Нужно немедленно сообщить в полицию. Согласна?
Одна лишь мысль, что придется обо всем рассказывать посторонним людям, наполнила Лину ужасом.
— Нет! — Она упрямо тряхнула головой. — Я хочу обо всем забыть. Понимаешь, Энтони? Наплевать и забыть!
— А если он вернется?
— Вряд ли. Но на всякий случай запру дверь.
Энтони стоял совсем близко: Лина чувствовала тепло его тела. Дверь-то запереть можно, а как запереть душу? Зачем себя обманывать? Когда он рядом, я собой не владею! Неужели мне никогда не удастся избавиться от этого мучительного желания? Лина отстранилась, и на этот раз Энтони не стал ее удерживать.
— А теперь, если у тебя все, я хотела бы лечь спать.
— Любимая…
Нет, только не это! — испугалась Лина. Нежные слова могут поколебать мою решимость. Она повернулась к Энтони лицом и, гневно сверкая глазами, выпалила:
— Не надо! Хватит красивых слов! Я не стану тебя больше слушать! Стоит тебе появиться — и вся моя жизнь летит кувырком. Я так больше не могу. И не хочу! С меня достаточно!
Повисла тяжкая пауза.
— Ты меня понял? — еле слышно спросила Лина.
Пожав плечами, он окинул ее холодным взглядом. Лине показалось, будто его глаза — колючие, как льдинки, — царапнули ее душу. Таким она Энтони еще не видела.
— Вполне, — заверил он и покинул квартиру.
Лина дрожащими руками заперла за ним дверь и почувствовала, что по щекам ручьями полились слезы.
7
На следующее утро ровно в пять Лину разбудил пронзительный звон будильника, и она, с трудом оторвав голову от подушки, села и покосилась в зеркало на прикроватном столике.
Бледная, с темными кругами под глазами, спутанные волосы разметались по голым плечам… Окончательно стряхнув сон, Лина вспомнила события вчерашнего вечера — и краска стыда залила лицо. Перед глазами стояла картина: ночной сад, поцелуи Энтони, ее реакция на его ласки… А в довершение всего жуткая сцена с Марком — он набросился на нее словно маньяк!
Ничего не поделаешь… Что было, то было! Надо обо всем поскорее забыть, вернее вести себя так, будто ничего и не произошло. Ведь ей предстоит с ними обоими работать. Больше всех пострадало самолюбие Марка — неудивительно, что он сделался таким агрессивным!.. Лина постаралась не думать о том, что могло бы случиться, не подоспей Энтони вовремя.
Надев свежий белый халат, она положила в карман стетоскоп и отправилась завтракать в столовую.
Первым, кого она там увидела, был Энтони. Сидя за столиком у окна, он читал книгу, пристроив ее на солонке и перечнице, а прямо перед ним стояла тарелка с огромной порцией яичницы с беконом. Волосы растрепаны, под глазами залегли тени…