Спустя годы
Шрифт:
Лина вскочила будто ужаленная — Энтони ударил по больному.
— Ты закончил? — спросила она, побелев как мел.
— Нет, не закончил! Я еще даже не начал!
И, схватив ее за плечи, Энтони привлек Лину к себе и впился в губы. Она почувствовала, как его гнев перетекает в нее, огненной рекой растекается по жилам, но очень скоро от него не осталось и следа. Гнев сменило безудержное мучительное желание заняться любовью — чувство, дремавшее в ней девять долгих лет, проснулось и рвалось наружу.
— Энтони… —
От его ласки соски заострились и сладко заныли. У Лины подкосились ноги от накатившей страсти, густой, как мед, и пьянящей, как крепкое вино. Она даже не пыталась остановить его, когда Энтони, не прекращая целовать, увлек ее в заросли кустарника.
— Не надо, — шепнула Лина, на миг освободившись от его губ, а ее пальцы, словно наперекор словам, погрузились в густые черные волосы Энтони.
— Надо, — жарким шепотом возразил он. — Надо, любовь моя, ты сама знаешь, что надо…
Его рука скользнула по ее бедру до колена и, задирая тонкий шелк платья, заспешила вверх, пока не наткнулась на кружевную эластичную кромку чулка. Рука замерла, а у Энтони вырвался стон восторга, смешанного с изумлением.
— Не может быть! Ты надела чулки?!
— Тебе не нравится? — пробормотала она, сгорая от желания.
— Лина, Лина, Лина… — шептал он с неистовой нежностью. — Ты не поверишь… Когда я мечтал о тебе, я всегда представлял тебя именно в чулках… И как я буду их снимать… Боже мой, я хочу уложить тебя на траву и заняться с тобой любовью прямо здесь и сейчас!
Кто знает, может, так бы и случилось, не услышь Лина, что ее зовут. На долю секунды она представила, как они с Энтони занимаются любовью прямо на лужайке в саду у доктора Николса и как их за этим занятием застукали… Такого позора она не снесла бы!
— Лина!
Чертыхнувшись, Энтони ловко привел в порядок платье Лины, пригладил свои волосы, подошел к столику и, взяв бокал шампанского, залпом осушил до дна.
— Лина! — послышалось на этот раз уже совсем близко.
Марк! Вспыхнув от стыда, она вышла из зарослей и увидела Марка. Он шел по аллее и вертел головой по сторонам, разыскивая ее.
— Я с ним разберусь, — буркнул Энтони.
— Нет! — отрезала Лина. — Для одного вечера ты уже и так достаточно преуспел…
— Разве? — с ухмылкой возразил он.
Лина зарделась еще сильнее.
— Я сама все улажу. Уходи.
Но Энтони не ушел, а преспокойно стоял чуть в стороне, поджидая Марка.
— Вот ты где, Лина! — Заметив Энтони, Марк напрягся. — Добрый вечер, милорд!
Нет, Марк! Только не это! — мысленно взмолилась Лина. Ради всего святого, только не лебези перед ним!
— Полагаю, между коллегами подобное обращение не слишком уместно, — довольно резко заметил Энтони. — Мне нужно с вами поговорить. С глазу на глаз.
— Не
Марк посмотрел на нее, потом на Энтони — и его лицо передернулось от злости.
— Догадываюсь, о чем именно. — Он хмыкнул. — Признаться, милорд, я думал, вы можете найти себе женщину, не посягая на чужую собственность. Лина, мы уходим!
Сурово сдвинув брови, Энтони с расстановкой произнес:
— Эта женщина вашей собственностью не является. Впрочем, как и любая другая.
Лину покоробило высказывание Марка, но сейчас ей хотелось только одного — избежать скандала. Умоляюще взглянув на Энтони, она повернулась и, не дожидаясь Марка, зашагала по аллее к дому с высоко поднятой головой. Марк понуро поплелся следом.
На обратном пути Марк не проронил ни слова. Лина тоже решила хранить молчание и только у дверей своей квартиры, до которой он, все так же не издав ни звука, проводил ее, примирительно спросила:
— Хочешь кофе?
— Я бы выпил чего покрепче, — сухо отозвался Марк, проходя в квартиру.
Лина налила в стаканы виски, и Марк залпом выпил, не дожидаясь льда и содовой, и повернулся к ней — бледный и мрачный.
— Марк, извини меня…
— Не утруждай себя ни извинениями, ни объяснениями! — оборвал ее он, и Лина услышала в его голосе незнакомые нотки. — Я не идиот. Все и так ясно. Одно из двух: либо ты целовалась с Элдриджем, либо он начал красить губы.
Лина инстинктивно прикрыла рот ладонью и еле слышно выдохнула:
— Боже мой!
— Оставь свои молитвы! — язвительно посоветовал Марк и, не спрашивая разрешения, налил себе еще виски, выпил — и по его щекам разлился лихорадочный румянец. — Скажи лучше, что в нем такого особенного? Почему рядом с ним ты ведешь себя как… как дешевая потаскушка?
— Я не… — пыталась возразить Лина, но он снова ее перебил:
— Разве? А почему у тебя на платье расстегнуты две верхние пуговицы? Скажи мне, Лина, ну почему ты выбрала его? Из-за титула? Это тебя возбуждает? Неужели ты всерьез думаешь, будто у тебя с ним что-то получится? Если ты вознамерилась стать леди Элдридж, мне тебя, право, жалко.
— Марк, пожалуйста, — тихо попросила она, — не надо больше ничего говорить.
— Нет, надо! — отрезал он, дико поводя глазами. — Зачем тебе он, Лина?! Ведь ты сама знаешь, у тебя с ним нет ничего общего. А мы с тобой так похожи! Мы выросли в одной среде, мы понимаем друг друга! Ничто не мешает нам быть вместе!
— Марк, разве я хоть раз говорила, что… — промямлила опешившая Лина.
— Нет, не говорила! — Он горько усмехнулся. — Но я думал, время придет — и ты скажешь! Я не торопил тебя, вел себя по-джентльменски… Какой же я идиот! Оказывается, тебе нужно совсем иное обхождение! Ты хочешь, чтобы тебя…