Спроси у зеркала
Шрифт:
За красотою невестки свекровь следила более чем ревностно. Своею внешностью Лариса должна была затмить некрасивость Дидковских, то есть выступать этаким знаменем, украшением семьи. А потому Ларисе с тяжким вздохом приходилось откладывать в сторону очередную книжку и ехать то к парикмахеру (ни в коем случае не к маме — квалификации Елизаветы Николаевны явно недостаточно для того, чтобы отвечать за шикарные волосы невестки Дидковских!), то к массажистке, то к косметологу. Единственное, что полагалось делать ей самой — это маникюр. Потому что когда-то Изольда Ильинична вычитала в журнале, что через нестерильные маникюрные
Нельзя сказать, что такое времяпрепровождение очень нравилось Ларисе. Однако ее мнения на сей счет особо никто не испрашивал — тебя любезно приняли в клан Дидковских, а ты уж будь любезна соответствовать их образу жизни. Постепенно Лариса втянулась, привыкла. Это раньше, семнадцатилетней девчонкой, могла не задумываться о том, что надо было бы подпитать кожу лица и шеи чудодейственной маской или хотя бы кремом, что волосы, так же, как и кожа, нуждаются в дополнительном питании и уходе. Теперь же, вступив в третье десятилетие жизни, автоматически выполняла определенные действия по поддержанию собственной красоты и молодости.
Единственное, к чему не могла привыкнуть, вернее, что не могло ее не нервировать, это занятия спортом. И тут уж Изольда Ильинична вынуждена была пойти на некоторые уступки невестке. Если в первое время минимум два раза в неделю вывозила Ларису в спортзал, то вскоре, устав от ее нытья, придумала компромиссный выход. То есть Лариса по-прежнему будет заниматься физическими нагрузками для поддержания формы, но не в спортзале, а дома на тренажерах. Но уже не менее трех раз в неделю. А дабы непослушная в данном отношении Ларочка не халтурила, непременно занималась вместе с нею.
Плохо ли, хорошо ли, но быт молодой семьи можно было считать налаженным. Впрочем, скорее хорошо, нежели плохо, невзирая даже на то обстоятельство, что жили молодые с родителями. Даже Лариса находила в этом гораздо больше плюсов, чем минусов. В самом деле — разве могла ей помешать мама Зольда? А Владимир Александрович? Пусть в ином качестве, но они и до свадьбы, практически всю ее жизнь были рядом. К тому же мама Зольда обладала, на взгляд Ларисы, замечательным свойством особо не надоедать своим присутствием. Если бы еще с тренажерами своими не приставала — цены бы ей не было. Впрочем, тренажеры — это такая мелочь!
Зато Изольда Ильинична всегда была рядом с невесткой. Вернее, всегда, когда Ларисе этого хотелось — она словно чувствовала, когда Ларочка начинала скучать. Если же невестке хотелось насладиться одиночеством — мама Зольда угадывала это по едва уловимой грусти в глазах Ларисы. То есть Изольду Ильиничну при всем желании нельзя было назвать ни назойливой, ни неприступной. Как раз та золотая середина, удержаться на которой мало какая свекровь способна.
Супруга же Лариса боготворила. Она не пыталась разобраться в своих чувствах к нему — это было для нее лишним. Зачем пытать себя бесполезными вопросами: 'Люблю ли я Валеру?' Зачем копаться в себе, выискивать, вылавливать сиюминутные ощущения? Если главный вывод, главный результат не могло поколебать ничто. Валера спас ее
Глава 3
Валера затянулся, сладко прикрыл глаза. Хорошо! Вдруг вспомнив о чем-то тревожном, посмотрел на наручные часы. Ох, как быстро летит время! С видимым сожалением раздавил едва начатую сигарету в пепельнице.
— Уже уходишь? — обиженно спросила Кристина.
Дидковский недовольно дернул плечом. Ох уж эти женщины! Получила свою порцию удовольствия, исполнила свой долг перед мужчиной — отдыхай. Нет, ей непременно нужно потянуть время. А где его, лишнее, взять?!
— Как видишь, — довольно грубо ответил он.
Впрочем, Кристина и не думала обижаться — видимо, привыкла к такому обращению за долгие годы совместной жизни. Жизни?! Совместной?!! Жизни — да, совместной — частично. Но это скоро изменится, это очень скоро изменится. Теперь Кристина была в этом уверена на все сто процентов!
— Милый, — прощебетала она, прижимаясь к его бледному плечу. — Подожди, не спеши. Не сегодня…
Дидковский безапелляционно сбросил ее с себя, сел на кровати, сверкая в темноте неестественно бледным телом.
— Чем это, интересно, 'сегодня' отличается от 'всегда'? — нарочито хамовато ответил он. — Всегда уходил, когда считал нужным, и сегодня уйду.
— Уйдешь, конечно уйдешь, — покладисто кивнула Кристина. — Только чуточку позже, ладно? Сегодня мне очень нужно с тобой поговорить.
— О чем? — скривился Валерий. — Деньги кончились? Я ж тебе только позавчера давал — уже все потратила? Тогда потерпи до следующего раза, я сегодня без наличных. И вообще — что-то ты стала много тратить в последнее время. Угомонись — мне еще жену кормить, между прочим.
Всунул длинные худые ноги в брюки, застегнул молнию. Принялся за рубашку. На даму не обращал ни малейшего внимания, говорил будто в пространство, ни к кому не обращаясь.
— А на это, милый, у меня есть вполне уважительная причина. Об этом я и хотела с тобой поговорить, не о деньгах.
Кристина села в постели, даже не пытаясь прикрыть обнаженную грудь. Шарящий по комнате в поисках галстука взгляд Дидковского наткнулся на нее. Подивился — надо же, какая у нее стала красивая грудь! Такая кругленькая, пухленькая. Что-то он раньше не замечал этой красоты. Или силикон? Вот куда деньги деваются, словно в прорву! Только когда она успела сделать операцию?
— Ну? — презрительно выдал он. — Когда это ты умела говорить о чем-то другом, кроме денег?
Кристина обиделась:
— Я никогда у тебя ничего не просила! А если ты и давал мне деньги, так сам, по собственной инициативе! И ты не имеешь права упрекать меня в этом, потому что… Потому что…
Объяснение так и не слетело с ее губ. Почему-то стало так обидно, так жалко себя. Да что же это такое, а? Ну когда же это кончится?! Да сколько лет она уже терпит это хамство?!! И ради чего? Ну нет, милый, хватит! Она не зря терпела, пришло ее время, пришел долгожданный праздник!!!