Сплоченные нитью
Шрифт:
— Мам, пожалуйста, нет.
— Пожалуйста, да! — хихикаю я.
— Ладно, хватит, — говорит он.
Но с ним «хватит» никогда не наступит.
Глава 29
Кэмерон
Мы
Мои веки тяжелеют, а мышцы ноют от усталости.
Даже когда на этой неделе мне удавалось поспать, это были лишь жалкие пару часов перед тем, как я просыпался в холодном поту от очередного кошмара. Я крадусь из своей детской спальни и часами бегу по этой тропе в лес. Но никакое расстояние не помогает мне выкинуть из головы тот провал с «Овертоном».
Но с тех пор, как несколько часов назад появилась Дафна, в моей голове наступила тишина.
Я скучал по ней.
Она поправляет воротник моей куртки и смотрит на меня.
— Как думаешь, твоей семье я понравилась?
— Ты серьёзно? — я приподнимаю бровь. — Не удивляйся, если в почтовом ящике найдешь документы на усыновление.
Видеть её с моими родными, вписывающейся так естественно, — это лишь подтверждает мои чувства. Она должна быть рядом со мной.
— Они тоже в восторге от тебя. Когда ты вышла в туалет, Фрэнки сказала, что если я причиню тебе боль, мне придется иметь дело с ней и Данте.
— Они безобидные, — успокаиваю я её. — Просто…энергичные.
Она смеётся.
— Мне они понравились. Ты выглядишь получше, чем в прошлый раз.
Если бы она только знала, что разрывает меня изнутри.
Ты её новый благотворительный проект? Она пытается починить слабенького Кэмерона Хастингса?
Я отгоняю эту мысль.
Будь здесь и сейчас.
— Я стараюсь держаться, — отвечаю я, стараясь, чтобы мой голос звучал легко. — Пойдём.
Я веду нас по каменным ступеням к месту, где провёл половину детства. Датчики движения включают свет, и он падает на лицо Дафна, подсвечивая сочную траву. Поле выглядит безмятежным. Ворота стоят немые, сетки колышутся на прохладном ветру. Я смотрю на её восхищённое выражение.
— Здесь я впервые влюбился в футбол.
Я не говорю ей, что забыл это чувство — пока не встретил её.
— Засеки время, — говорит она.
— Что?
— Засеки! Хочу узнать, за сколько добегу до ворот.
Дафна бросается вперёд, но через несколько метров резко останавливается.
— Ладно, бег — отвратительная идея. Я не создана для этого.
Она тяжело дышит, наклоняясь.
— Думаешь, я просто так стал вратарём? — подхожу к ней.
— Потому что ты умник, Гусь. — Она выпрямляется, кружится, раскинув руки к звёздам. Её платье-свитер облегает ноги так, что сводит с ума. — На физре я всегда была той, кто ходит кругами и собирает цветы. Или мишенью в
— Твоя школа звучит как ад. Если бы мог, устроил бы этим детям мою тренировку по мишеням.
— Эх, если бы мы встретились раньше, могли бы вместе лупить наших обидчиков.
Она улыбается, и я рад, что теперь мы есть друг у друга.
Мы подходим к воротам и ложимся прямо под сетку.
— Ну что, — говорит она, глядя на звёзды.
— Ну что?
— Обсудим тот факт, что за ужином ты назвал меня своей девушкой?
Чёрт. Сорвалось — хоть и звучало естественно. Я надеялся, что мы спокойно поговорим об этом, а не что я ляпну как идиот перед всей семьёй.
Я поворачиваюсь и смотрю на неё — по-настоящему смотрю. У неё есть дар видеть суть вещей.
Это всё — её смех, её доброта, то, что она просто здесь. Она создала вокруг меня безопасное пространство, и сейчас я хочу быть уязвимым. Часть меня кричит, что после всех моих косяков я не заслуживаю счастья, но сегодня я хочу быть смелым. Таким же, как Дафна в ту ночь, когда объявила, что собирается поцеловать меня.
— Я твой, — бормочу я, и эти слова кажутся такими же настоящими, как воздух, которым я дышу. Будто они всегда были частью меня, просто ждали подходящего момента. — Можешь делать с этим что угодно, но я твой.
Она прислоняется виском к моему плечу и смотрит вверх.
— Я тоже твоя.
— Хорошо.
Она перекидывает ноги через мои, придвигаясь ближе. Её тёплый вес успокаивает мои нервы.
— Может, когда вернёмся в Лондон, мы просто… продолжим проводить время вместе?
— Я только за.
Я не хочу, чтобы между нами что-то менялось.
— Знаешь, последние пару месяцев я влюбилась в свою жизнь там. И во многом — благодаря тебе.
Мой пульс учащается от её намёка. Последствия моего поступка в матче с «Овертоном» множатся. Я могу потерять место в команде. Всё, чего добился, все годы в расцвете карьеры — всё исчезнет, потому что я снова позволил предательству Чарли затуманить мне голову.
Я хочу шанса всё исправить. Хочу настоящего шанса на что-то настоящее — с этой удивительной женщиной рядом.
— Я тоже, — тихо говорю я. Мне дико хочется сказать, что схожу по ней с ума, что молюсь всем богам, чтобы меня оставили в «Линдхерсте». Но я не могу, потому что жду момента, когда она поймёт, что заслуживает большего, чем я могу ей дать. Поэтому просто добавляю: — С учётом всей этой таблоидной шумихи, может, просто скажем близким, что мы встречаемся?
— Мне кажется, это правильно.
— И, может, я останусь у тебя. Если ты не против, что я встаю в 4:45?
— А ты не будешь ворчать, если мои стримы затянутся за полночь?
— Думаю, справимся.
— Мне нравится. Значит, нужно дать тебе запасной ключ. — Она прижимается ко мне. — Когда вернёмся, всё будет по-другому.
Знакомое беспокойство возвращается, разрушая наш маленький уютный мирок под сеткой.
— В каком смысле?
— Ну, последние дни дома я поняла, что соцсети мне были не нужны. Мне требовалась эта перезагрузка. Я слишком много власти отдавала тем хамам, и больше не хочу так.