Сплоченные нитью
Шрифт:
Она сглатывает.
— Ты невыносим.
— Привыкнешь, — говорю я, но нас прерывает кашель.
— Вы, наверное, Дафна? — Коренастая женщина с кудрявыми рыжими волосами окликает нас с крыльца, её голос звучит с густым британским акцентом.
— Миранда, приятно познакомиться! — кричит Дафна, и мы подходим ближе.
— Та самая. А этот парень, одетый, как свёкла?
Обычно оскорбления от незнакомцев раздражают меня, но этот свитер связала Дафна. Честно говоря, я самая симпатичная свёкла на этой ферме.
— О, он? —
Сначала я умоляю её извиниться, потом становлюсь её водителем, а теперь — помощником. Скоро, глядишь, буду, как пёс, сидеть у её двери, ожидая следующей команды.
— Рада познакомиться! Заходите. — Миранда приглашает нас внутрь. — Расскажите о вашем мероприятии. Я слышала о вязальных кружках, но целый ретрит — это ново!
Дафна оживляется.
— Я хочу повысить осведомлённость о психическом здоровье через терапевтическое искусство вязания.
— Звучит прекрасно!
— Здесь поблизости есть отели? Некоторые гости приедут издалека.
— Ничего нет в радиусе двадцати минут.
Дафна разочарованно смотрит на меня, безмолвно говоря: «Фух». До меня доходит, что она хочет разделить это со мной — впустить меня в свой мир. Я польщён и немного удивлён. Может, я всё-таки не разучился заводить друзей.
— Поняла. — Она кивает. — Сколько человек вмещает амбар?
— Примерно сто. Вы планируете на март, но предупреждаю: здесь будет так же грязно, как сегодня.
— Это полезно знать!
Следующий час мы осматриваем территорию, пока Дафна рассказывает Миранде о своём ретрите. Она описывает планы: мастер-классы, тихое вязание, приглашённые спикеры, социализация и даже йога под названием «вязание тела». К концу недели она надеется передать большинство изделий в больницы или приюты. Её искреннее желание помогать другим оставляет меня без слов.
В конце нашей экскурсии Миранда соглашается снизить цену за аренду сарая и прочитать лекцию о производстве шерсти.
— Дайте-ка я достану вам парочку образцов пряжи, — улыбается Миранда. — Можете погладить этих малышей. Они родились в прошлом месяце. — Она указывает на небольшой загон внутри сарая, где жмутся друг к другу ягнята.
— Огромное спасибо, Миранда, правда, — после того как хозяйка уходит, Дафна поворачивается ко мне и визжит: — Ну разве не охренено мило? — Она бросается в загон и садится на кучу сена, скрестив ноги. Маленькие животные тут же окружают её — кто бы их осудил? — Кэмерон, а ты чего не идёшь?
— Не моё.
Она хмурится.
— Я промолчала про историю с сахаром, но отказ погладить пушистого малыша — это уже непростительно.
Чёрт возьми. Я уже надел маскировку и позволил грязи уничтожить мои ботинки. Пожалуй, могу и овцу потрогать.
— Ладно.
— Ура! — она поёт мелодичным голосом, заставляя меня чувствовать куда больше, чем следует, по отношению к подруге, которая поклялась никогда не связываться
Неловко стоя, я замечаю одинокого ягнёнка в дальнем углу загона и подхожу к нему, осторожно гладя по голове. Он тихо блеет. Ладно, это не так уж плохо. Я беру его на руки, а Дафна наблюдает.
— Что? — спрашиваю я.
— Просто что-то есть в том, как большой суровый мужчина держит маленького ягнёнка, — она мечтательно вздыхает.
— Делаю это для тебя?
— Ага. Но в сугубо платоническом ключе. — Вот и вся поддержка для моего эго. — Думаю, парням понравятся эти пушистики. Может, уговорю их приехать сюда, когда закончим проекты для аукциона Феми.
Она так легко вписалась в мою команду, что у меня даже кольнула ревность.
— Как продвигается?
— Очень хорошо. Переезд в Лондон был пугающим. В первый месяц я чувствовала себя невидимкой, а нервы просто сдавали. Я заставляла себя пробовать новое, но это было трудно. — Она была одинока. Как и я. — А теперь начинает казаться, что я нашла своих людей. Даже в самых смелых мечтах не представляла, что подружусь с кучей профессиональных спортсменов, но они относятся ко мне как к младшей сестре и дали мне шанс применить мои навыки вязания.
— Хорошо, что помогаешь Феми. — Я редко общался с этим смотрителем, но он очень предан работе, и я это ценю.
— Я бы помогла кому угодно. — Трудно не чувствовать себя одним из её подопечных, но я отгоняю эту мысль.
— Всё, что ты задумала для своего ретрита, звучит впечатляюще, — говорю я, желая сменить тему.
— Спасибо. Я посмотрела места в Лондоне, но они не подходят. Хочу что-то вроде домика на дереве, который мои мамы построили у нас дома. Мы с Джунипер проводили там часы, иногда засыпали и просыпались, обнаружив, что мамы принесли нам пледы и перекус. У этого места похожий дух.
— Только вот отелей рядом нет, да?
Её глаза расширяются, будто она удивлена, что я слушаю.
— Кто-то сегодня был очень хорошим ассистентом.
Похвала бьёт точно в цель, как удачный сейв в верхний угол. Забавно, как пара добрых слов снова заставляет меня чувствовать себя стоящим.
Три овечки тычутся мокрыми носами в её ногу, выпрашивая ласку. Стойте в очередь, ребята.
— Уверен, что бы ты ни задумала, всё получится именно так, как ты хочешь, — говорю я.
Она криво улыбается и наклоняет голову.
— Можно откровенность?
— Валяй.
— Я волнуюсь, что не справлюсь. Знаю, что смогу, но иногда голоса в голове говорят, что я просто инфлюенсер, и с чего это я взялась организовывать ретрит про ментальное здоровье?
Мне становится её жаль.
— Ты больше, чем инфлюенсер, — уверяю я. — Ты Дафна, чёрт возьми, Квинн.
Она смеётся.
— Ну, Дафна, чёрт возьми, Квинн, борется с тревожностью. В детстве меня травили, так что быть в своей голове — та ещё нагрузка.