Сплоченные нитью
Шрифт:
— Как дважды два. – Я отмахиваюсь, и её хватка на моих плечах ослабевает.
Мы обнимаемся в последний раз, прежде чем я вылетаю из ресторана. Тёплый воздух начала июля висит над улицами Сан-Франциско густым маревом.
Мой миг покоя разрушает яркая вспышка, обжигающая сетчатку.
Блять.
Только не это. Только не сейчас.
— Я кого-то вижу! – раздаётся крик. Вспышки множатся. Прохожие замедляют шаг, наблюдая за начинающимся цирком. Телефоны взлетают
Как они вообще нас выследили? Мы приняли все меры предосторожности. Официант, должно быть, слил информацию. В жилах закипает кровь, в ушах стучит.
Неважно. Мне нужно убираться отсюда. Быстро.
Голоса репортёров эхом разносятся за спиной, пока я двигаюсь в сторону, противоположную отелю, чтобы сбить их со следа.
— Какие ощущения от статуса свободного агента?
— Что вас ждёт в этом сезоне «Линдерст ФК»?
— Вы всё ещё поддерживаете связь с командой «Овертона»?
— Прокомментируете появление Мэла Келли на «Острове любви»? Когда вы последний раз общались?
— Хастингс, принимал хороший душ в последнее время?
Последний вопрос заставляет меня ускорить шаг.
«Быстрее, Хастингс. Ты жалок». Голос тренера Росси звучит у меня в голове, пока знакомый привкус желчи подкатывает к горлу.
Улица перед глазами расплывается, и я словно снова на поле стадиона «Овертон».
«Ты вообще здесь своё место заслужил? Так веди себя соответственно, чёрт возьми!»
Ноги несут меня вперёд.
«Жёстче! Быстрее! Неудивительно, что ты вратарь, Хастингс — бегаешь, как девчонка!»
Пульс учащается. Я мчу вперёд.
«Будь лучше, Хастингс. Будь лучше, если хочешь побеждать».
Я рождён, чтобы побеждать, поэтому заставляю себя бежать быстрее. Крики стихают с каждым ударом подошв о брусчатку. Несколько поворотов по переулкам – и я замедляю шаг у своего отеля.
Ни души. Переведя дыхание, я достаю телефон из пиджака и пишу в семейный чат.
Кэмерон:
Выходите через чёрный ход.
Едва швейцар пропускает меня внутрь, как я сталкиваюсь с толпой репортёров. Персонал «St. Claridge» пытается вытеснить их. Весь прошлый неделю я скрывался от посторонних глаз в поместье Хастингсов в Милл-Вэлли. Отель должен был стать передышкой на одну ночь перед возвращением в Лондон, где неизбежно вторжение в личную жизнь.
Просто так подняться в номер не выйдет. Я скольжу в полумрачное пиано-баре у лобби. Приглушённый свет отбрасывает тени на пожилых посетителей, которых усыпляют мягкие аккорды.
Идеально.
Пятись
— Ты в бегах? – мелодичный голос заставляет меня вздрогнуть.
Я поворачиваюсь и вижу, что в кабинке сидит само воплощение техниколора.
— Э-э, прости. – Инстинктивно вскакиваю. Блять. Шум из холла нарастает, и все кабинки заняты. — Вообще-то… – Прочищаю горло. — Можно я тут посижу секунду?
— Если ответишь на мой вопрос.
Я снова ныряю на сиденье, как угорь, возвращающийся в свою пещеру.
— Вопрос?
— Ты в бегах? Или, ещё лучше, ты под прикрытием?
Мой взгляд фокусируется на человеке передо мной.
Яркие, круглые, выразительные глаза цвета морской волны, обрамлённые длинными тёмными ресницами, смотрят на меня. Высокие скулы, острый подбородок. Светлая кожа, которая словно светится даже в тусклом свете этого зала. Её губы полные, верхняя чуть тоньше нижней. Они складываются в тёплую, заразительную, слегка кривую улыбку. А ещё её волнистые длинные волосы цвета лавандового поля.
Она потрясающая.
Я сглатываю, чувствуя, как пересохло горло. Она приподнимает одну из своих выразительных бровей.
— Что-то вроде того, – выдавливаю я.
— Так и думала. Смокинг, пот на лбу – явно от чего-то интересного бежишь. – Её взгляд не отрывается от меня, пока она лихорадочно щёлкает деревянными спицами. На столе рядом лежит жёлтый клубок пряжи.
Я провожу пальцами по волосам, откидывая их назад. Тело сковывает настороженность.
Мне не стоит ни с кем контактировать.
План – подняться наверх и поспать пару часов. Но в груди разгорается любопытство.
Кто она? Объёмный свитер сползает с её плеча, обнажая чёткие ключицы над радугой, обнимающей её торс.
— Бегу – да. От чего-то интересного – нет, – уточняю я.
— Хм. – Она изучает меня взглядом. Уже раскусила, кто я? – Тогда нам понадобятся кодовые имена.
Нам. Вместо ожидаемой реакции «бей или беги» меня охватывает странное спокойствие.
— Ты правда не знаешь, кто я? – Звучит высокомерно, но расслабляться нельзя. Хотя очень хочется.
— А как же иначе, если ты не назовёшь своё кодовое имя?
Похоже, она действительно меня не знает. Или она гениальная актриса. Не впервой мне на это вестись.
Я киваю в её сторону.
— Ты первая.
— Утка.
— Что?
Её спицы постукивают, как лёгкий дождь в окно по ночам, когда меня будят кошмары. Это тревожно успокаивает.
— Теперь твоя очередь.
Окидываю зал взглядом. Может, рвануть отсюда? В углу зрения мелькают вспышки, и я снова смотрю на неё.