Сплоченные нитью

Стоун Дениз

Мама, Прим, купила её, когда была молодой художницей в Лондоне. Она родилась там, и изначально это было жильё для артистов, но теперь большую часть квартир скупила какая-то частная компания. Но не беда! Мы оставили её, потому что Прим, будучи упрямой женщиной, отказалась продавать и отпускать воспоминания. Говорят, остальные жильцы очень милые, хотя мы понятия не имеем, кто они.

— Запомню на будущее, доктор Квинн.

— То есть ты правда не знаешь его имени?

— Он всю ночь называл себя Гусем, но это неважно. Я больше его не увижу. У него был утренний рейс,

и я не знаю, куда.

Его вопрос звенит у меня в ушах: «Ты правда не знаешь, кто я?» Мне казалось, это часть его образа, но, возможно, наш вечер тайн подарил ему ту приватность, которой у него раньше не было.

— А кто ты по его мнению? — Джуни выдергивает меня из грёз.

— Утка.

— Гусь и Утка?

Я пожимаю плечами.

— Это единственное имя, которое пришло мне в голову.

— Ты ничего не знаешь об этом незнакомце, но отдала ему наше семейное прозвище для тебя?

— Я не думала об этом, ладно? Я хотела попробовать не слушать этот внутренний голос, который твердит, что такая, как я, никогда не сможет пережить подобное приключение, — признаюсь я, чувствуя себя мелкой. — Я пробую что-то новое, Джуни. Хочу разобраться сама.

— Ты права. Главное, что ты была в безопасности и тебе было весело.

В детстве Джуни сама назначила себя моей первой линией обороны. Средняя и старшая школа дались мне нелегко — и в социальном, и в эмоциональном плане. Вписаться, когда ты рождён, чтобы выделяться, — не та концепция, которую дети понимают, проходя через пубертат и приглашения на вечеринки у бассейна.

Моя сестра и наши мамы стали бдительными защитницами, возя меня на терапию дважды в неделю и делая всё, чтобы мои подростковые годы прошли как можно лучше. Я навсегда в долгу перед ними. Теперь, будучи взрослой (пусть и живущей с сестрой, без стоматологической страховки и пенсионного накопления), я надеялась, что Джуни ослабит хватку, но она никогда этого не делала.

Это ещё одна причина, почему «Год Да» — самое важное, что есть в моей жизни. Мне нужно доказать себе и семье, что я не боюсь большого мира и хочу занять в нём больше места.

— Если мой секс на одну ночь — показатель того, как пройдёт мой «Год Да», то я жду его с нетерпением.

— Каким бы потенциально незаконным ни был этот перепих, я за тебя рада.

Телефон вибрирует от уведомления.

10:00 УТРА. ВИДЕОИНТЕРВЬЮ — «STONE TIMES» x ИНФЛУЕНСЕР ДАФНА Квинн(@wooly.duck)

— Чёрт! Джуни, как я могла забыть? У меня сегодня интервью. — У меня остаётся всего несколько часов, чтобы вздремнуть и подготовиться к, возможно, самому важному моменту в моей карьере вязального инфлюенсера.

— С «Stone Times»?

— Я в панике!

— Не надо. Если ты пережила то проникновение, это будет проще пареной репы. Просто будь собой, и они тебя полюбят.

Просто будь собой, и они тебя полюбят.

Я повторяю эти слова, как мантру, выходя из такси и мчась по лестнице в нашу квартиру.

Я справлюсь. Я справлюсь со всем.

Лив Паркер: Привет, Дафна, или,

как тебя знают некоторые наши читатели, Wooly Duck. Я так рада поговорить с тобой сегодня о твоей благотворительной работе для Медицинского центра UCSF.

Дафна Квинн: Спасибо за приглашение. Честно говоря, это моё первое интервью с настоящей газетой, так что я немного нервничаю.

Лив Паркер: Давай начнём с основ. Расскажи о себе. Откуда взялась инфлюенсер Дафна Квинн?

Дафна Квинн: Я выросла в Санта-Крузе, в уютном пляжном бунгало с сестрой Джунипер и мамами — Прим и Дани. Прим — художница свадебных портретов из Лондона, а Дани — бухгалтер из Сан-Франциско, так что наш дом — это смесь искусства и прагматизма. Одни из самых тёплых воспоминаний детства — когда я выкапывала из маминых шкафов безумные наряды 80-х и 90-х. Я была странным ребёнком, покрытым блёстками, пытавшимся сделать стразикованные угги модными. Спойлер: не вышло. Даже когда я повторила попытку в колледже Академии искусств в Сан-Франциско.

Лив Паркер: Очевидно, это повлияло на твоё вязание. Но мне интересно, когда началось это увлечение?

Дафна Квинн: Я начала вязать в средней школе. Быть подростком мне было нелегко. Меня жёстко травили, и это привело к диагнозу «генерализованное тревожное расстройство⁷». Я пробовала разные способы справиться: рисование, плавание, жонглирование, но ничего не цепляло, пока я не увидела пожилого мужчину, вяжущего на скамейке у Santa Cruz Boardwalk. В тот же день я попросила маму отвести меня в магазин пряжи. Остальное — история. Я до сих пор прихожу на ту скамейку, когда бываю в городе — закаты там потрясающие.

Лив Паркер: Ты так открыто говоришь о своём ментальном здоровье — не удивительно, что у тебя больше ста тысяч подписчиков и такая сплочённая онлайн-комьюнити.

Дафна Квинн: Спасибо. Вязание даёт мне чувство контроля. В нём можно совершать любые ошибки — и исправлять их. Где ещё в жизни такое возможно? К тому же я могу направить всю энергию на создание чего-то красивого и полезного. Когда я вяжу, мой ум свободен от тревог. Только я и мои спицы.

Лив Паркер: Как появился твой блог Wooly Duck? Что подтолкнуло превратить уютное хобби в карьеру?

Дафна Квинн: Я создала Wooly Duck в колледже, когда преподавательница попросила у меня схему миди-платья, которое я связала из переработанной пряжи. Она настаивала, что другим тоже захочется его повторить — и всё завертелось.

Лив Паркер: Когда ты начала благотворительные проекты?

Дафна Квинн: Моя сестра работает в UCSF, и больница искала донаты для онкоцентра — чтобы поддержать пациентов и их семьи. Я сразу поняла: надо действовать. Схема шапки, которую я использовала, подходит для новичков и доступна бесплатно в моём Instagram. Благодаря ей я смогла быстро реализовать проект.