Список для чтения
Шрифт:
Мукеш ждал ответа Алейши, но она не отвечала и продолжала возиться в телефоне, потом положила его рядом с собой и просто смотрела на экран.
Время от времени телефон загорался и жужжал, лежа на столе перед ними, обычно она переворачивала его лицом вниз, но сегодня Алейша отслеживала все звонки и сообщения. Ее мысли были где-то далеко. Это было понятно.
Мукеш не хотел ее огорчать, но он подумал, что лучше не смотреть в телефон посреди разговора. Его дочери тоже всегда так делали, словно по-настоящему и не участвовали в разговоре.
–
Алейша показала ему экран, на котором было фото девушки и Эйдана, оба щурятся от солнца. На нем были солнечные очки.
– Мило.
– Нет, смотрите, что написали внизу.
Мукеш кое-как разглядел напечатанные слова, но, хоть убей, не мог их разобрать.
– Я не вижу, – признался он, и Алейша зачитала их вслух, вместе со всеми хэштегами.
– «Ты всегда рядом со мной, всегда любим. Скучаю по тебе, Эйд. Никогда тебя не забуду. #Покойся с миром #Умер, но не забыт #Покойся в раю #Депрессия #Время поговорить».
– Это дань памяти, – сказал Мукеш.
– Нет! – яростно воскликнула она. – Чтобы сделать пост в Инстаграм, требуется не больше пяти минут. Они распространили моего брата по всему интернету, заявляя свои права на скорбь. Они даже выложили в сториз похороны!
Мукеш понятия не имел, что это означает – «сториз», но, что бы это ни было, оно явно расстроило Алейшу.
– Кто помечает хэштегом тему депрессии? Они даже не знают, что это такое. И какого хрена они отмечают его? Он что, будет это читать? Из рая?
– Я не знаю, что это означает.
– Смотрите. – Алейша передала телефон Мукешу. – Прокрутите вниз. – Мукеш сделал, как было велено, его пальцы елозили по экрану, пока картинка не начала перемещаться.
Там были десятки фотографий Эйдана с разными людьми, несколько фото его имени, выложенного цветами, Мукеш узнал обеденный стол Нилакши. Все. Они задокументировали все.
– Каждый может на это пялиться. Каждый. Даже люди, которые его не знали. Мы хотели маленькую, интимную церемонию для друзей и родственников.
По щеке Алейши сбежала одна-единственная слеза, которую девушка не стала смахивать, чтобы не привлекать внимание. Мукеш все замечал, ведь он воспитал трех девочек-подростков, каждая хоть раз в жизни проделывала этот трюк, который мог быть реакцией на концовку фильма «Эта прекрасная жизнь» (самый печальный в мире фильм) или если по дороге из школы кто-то дал им оплеху из-за цвета кожи, а девочки делали вид, что их это не трогает и что винить некого.
– Простите, Алейша, я думаю, что это их способ почтить его память. – Мукеш вернул телефон.
Алейша, как одержимая, прокручивала изображения на экране, коснулась нескольких значков и начала печатать. Мукеш забеспокоился, что она пишет людям ужасные письма. Поймут ли они ее? Простят?
– Мой отец поместил фотографию малютки-Эйдана на аватарку своего профиля в Фейсбуке. Он не размещал никого из нас в Фейсбуке с тех пор, как женился во
Мукеш заметил, что Алейша чеканила слова, ее привычный тон испарился.
– Алейша, мне кажется, вам надо оградить себя от интернета. Пожалуйста, хотя бы на время.
Алейша посмотрела ему в глаза впервые с тех пор, как он начал говорить о «Жене путешественника во времени». Лицо девушки скривилось, она потерла глаза и сделала три глубоких вдоха.
– Вы правы, – сказала она, наконец, переворачивая телефон экраном вниз.
Мукеш кивнул – да, он был прав.
Некоторое время они сидели одни в тишине, забившись в угол библиотеки. Мукеш огляделся, сегодня было тихо, хотя обычно здесь бывают люди, маленькое сообщество, частью которого он себя ощущал.
Он перешел в другую часть библиотеки, желая дать Алейше немного пространства, но не уходя слишком далеко. Мукеш открыл «Возлюбленную», хотя уже закончил книгу, но не хотел просить новый роман, чтобы не оказывать на Алейшу давление.
Он листал страницы, где Денвер составляла план, как вырваться за пределы дома номер 124. Денвер, которая не покидала жилище двенадцать лет; Денвер, которая испытывала страх перед внешним миром – она отправилась за помощью, преодолела свои страхи, и тридцать женщин общины явились, чтобы помочь девушке.
Мукеш вновь обвел взглядом библиотеку. В каком-то смысле шаги, которые привели его сюда, были для Мукеша шансом попросить о помощи и обратиться к сообществу. Он, конечно, не просидел в доме двенадцать лет, но за долгое время не прочел ни одной книги, и никогда не переступал порога библиотеки, вплоть до нынешнего лета. Он вспомнил о листовках, напечатанный на них лозунг отпечатался в его мозгу: «Спасите наши библиотеки». Наина всегда говорила о том, как печально, если библиотеки исчезнут. Он думал о тех вещах, которые, благодаря этому месту, стали для него важны: о мудрости книжных персонажей, о знакомых лицах, улыбающихся ему, когда он входил, об Алейше, советующей, направляющей его, о том, что теперь он способен общаться с Прией, видеть, как она вырастает в читателя… Эта библиотека стала для него много значить. Она ощущалась домом. А любое место – это люди. Так всегда говорила Наина о мандире. И Алейша часто повторяла, что библиотека много значила для Эйдана…
Его вдруг осенила мысль, словно гром среди ясного неба, может, его вдохновил мудрый Аттикус Финч. Он вытолкнул себя из кресла и потопал к стойке регистрации.
– Алейша, – сказал он тихим голосом. Библиотека по-прежнему была пуста, но мысленно Мукеш представил всех вымышленных персонажей и живых людей, кого он здесь встретил за лето.
– Да? – резко отозвалась она, и было видно, что она тут же пожалела об этом тоне. – Да, – повторила она, на этот раз мягче.
– Вы знаете про это? – Он поднял со стола буклет «Спасите наши библиотеки».