Спекулянтъ
Шрифт:
В занятиях обычно, помимо самого Дениса, участвовала пятерка бойцов-диверсантов и их командир - Платов. Иногда присоединялись Федька и Ерофеев с тройкой своих подчиненных. Остальной персонал торгового дома в непонятных забавах своего руководства участия не принимал. Сегодняшняя тренировка проходила в узком кругу: непосредственный шеф и его диверсионный отдел.
– Андрей, задняя нога отстает! Подтягивай!
Задняя нога, впрочем, как и передняя, у сорокалетнего ученика отсутствовала полностью. Матушка природа, к сожалению, не предусмотрела
– Фарит, подборок ниже опусти... и переднюю руку выше держи.
То, что у десятилетних мальчишек усваивается инстинктивно, взрослым мужикам приходится объяснять пошагово. Недаром тринадцатилетний возраст считается уже потерянным для большого спорта.
– Григорий! Прыгаешь пять минут без перерыва! Твоими ногами только по плацу маршировать!
Сорокалетний ученик беспрекословно отошел от боксерской груши и взял в руки детскую скакалку.
– Если будете халтурить, на следующем занятии устрою вам "Гавану"!
Угроза подействовала: диверсионный отдел резко увеличил интенсивность. Силовая тренировка на выносливость, придуманная специалистами кубинской сборной по боксу, могла напугать и более именитых спортсменов.
– Стоп, бойцы!
– хлопнул в ладоши Денис, привлекая внимание.
– Сейчас попробуем новое упражнение. Всем надеть перчатки!
Дождавшись, когда ученики выполнят команду, он продолжил:
– Слушаем вводную. Нужно проникнуть на охраняемый объект. Оружие, по условиям задачи, исключено. Вы нападающая сторона. Я - охранник. Вот это - коридор помещения.
Денис указал на две боксерские груши и встал между ними. Расстояние в два с половиной метра позволяло подойти только двум атакующим одновременно.
– Начали!
Бойцы смущенно потоптались, наконец вперед выдвинулся Платов и самый молодой член команды - тридцатилетний Фарит. Сдвоенная атака захлебнулась через несколько секунд, и нападающие бестолково отступили назад, перекрывая пространство оставшейся четверке.
– Теперь слушайте, как нужно делать по правилам.
Бывший начальник службы безопасности московского банка старался передать своим бойцам небольшую толику знаний, полученную от своих еще не родившихся подчиненных.
– Нападение производится гуськом, но не в затылок друг другу, а в шахматном порядке - полшага в сторону от впереди идущего. Понятно?
Дождавшись не очень уверенных кивков - шахматный порядок для инструктируемых представлялся явно чем-то эфемерным - Денис объяснял дальше.
– Каждому на атаку дается три-четыре секунды. Не больше. Если не успел свалить противника, проходишь дальше - каждый со своей стороны. Внимание охранника при этом рассеивается. Добивает идущий следом. Если и он не справился - передает дальше по цепочке. И так до последнего бойца.
– Денис Иванович, -
– А если и п-последний не сумеет добить?
– Тогда мне придется набирать новую группу диверсов!
– жестко, без малейшего намека на шутку, ответил Денис.
– Поехали!
Выдержать двадцатисекундный шквал непрекращающихся ударов, да еще и на ограниченном пространстве, тяжело даже мастерам очень высокого уровня. Практически - невозможно. На этом, собственно, и строилась нехитрая методика спецподразделений. Денис сломался на четвертом.
– Стоп, бойцы! Следующим встает Платов. Остальные - нападают.
– С-слушаюсь, шеф...
Вытерев кровь с брови - кожа на перчатках была все-таки грубоватой - он направился в душевую, но остановился, увидев в двери взволнованного чем-то Федьку.
– Денис Иванович!
В голосе верного помощника проскальзывали истеричные нотки, а взгляд был обреченно-отчаянным.
– Денис Иванович, - понизив голос до шепота, повторил он.
– Юлия Васильевна пропала!
Начальник Московского Охранного отделения подполковник Мартынов хмуро рассматривал сидящих перед ним посетителей. Одного из них, известного предпринимателя Рябушинского, он знал не понаслышке: дважды на его предприятиях арестовывали профессиональных агитаторов.
Обычные, малоприязненные отношения между жандармерией и купечеством, в данном случае были подвергнуты исключению. Павел Михайлович был уважаем во многих ветвях власти. Почетное звание потомственного гражданина, выданное Канцелярией Его Императорского Величества, было лишним тому подтверждением...
Второй, молодой человек, хоть и обладал приятной наружностью, не понравился шефу охранки сразу. Точнее, не понравился холодный, слегка пренебрежительный взгляд: именно так на Константина Петровича имел обыкновение смотреть директор Департамента полиции. Но считаться приходилось и с этим юношей: в архиве Отделения досье имелось на всех известных людей Российской империи.
После взаимных обязательных приветствий разговор начал именно молодой человек. И начал с весьма неприятного вопроса:
– Почему дело находится в ведении Охранного отделения, а не полицейского сыска?
Подполковник чертыхнулся про себя: еще и этих не хватало для полного счастья. Вчера вечером была неприятная беседа с извечными конкурентами в синих мундирах - Губернским управлением жандармерии. Дело представлялось громким, и охотников за лаврами было предостаточно.
– Потому что в карете была обнаружена записка противоимперского содержания.
Помимо фразы: "Смерть самодержавию", записка носила ряд нецензурных выражений в адрес монаршей особы, поэтому показывать ее посетителям он не собирался.