Спектакль
Шрифт:
– Я считаю сожаления маленькими скользкими существами. Если у тебя появилось одно такое, надо схватить его крепко; оно извивается и пытается вырваться, и удержать его непросто, – он сжал кулаки и поморщился. – Так что ты либо держишь его крепко, либо выпускаешь, но даже если выпустишь, оно оставит за собой след, пятно на твоей ладони.
Натали подождала продолжения, но он замолчал.
– Это ты здорово придумал, папа, но это все же не ответ.
– Потому что ответа не существует. – Он потянулся за ее рукой. – После всех этих лет я все еще не знаю, хорошо ли обладать магией или нет. Возможно, одновременно
– …никогда не принесет мне покоя. Ты это хотел сказать?
Папа еще раз посмотрел на нее, улыбаясь.
– Да, что-то вроде того.
Шестую жертву, Лизетт Беллами, опознали на следующий день. Ее сестра Либерте, которая жила с ней вместе, уезжала в Ирландию на отдых. И когда Либерте вернулась домой и обнаружила, что сестра пропала, она сразу отправилась в морг. Натали сморщилась, когда Кристоф ей об этом рассказал. Она всегда чувствовала что-то за тех, кто делал такое душераздирающее открытие; теперь это «что-то» имело трагический контекст, который она раньше не могла представить себе в самых черных кошмарах.
Темного художника убрали с виду через несколько часов после Лизетт. Никто из родственников не объявился, а в морге не хватало места. Темного художника, лежавшего на плите морга анонимно, бесцеремонно сбросили в общую могилу, потому что пора было выставлять другие трупы. Натали оценила иронию.
Она скорее хотела обсудить это с месье Патинодом и спросить, как скоро Le Petit Journal сможет опубликовать эту историю. Если они не нашли убийцу Дамиена Сальважа, то когда Париж узнает, что Темного художника больше нет?
Скорее, чем она думала.
Он был на собрании, когда она принесла свою статью, так что она оставила ее у Арианны. Натали хотелось бы сказать ей, что можно больше не беспокоиться об убийце, не беспокоиться, что нельзя ходить на работу и с работы без сопровождения. Она гадала, сказал ли ей уже месье Патинод, может, заставив поклясться, что сохранит секрет. Или же он позволил ей дальше верить, как и остальному Парижу, что разрезающий горла убийца все еще ходит среди них.
У Натали было много причин ненавидеть Темного художника. Одна из них – страх, который заставлял женщин паниковать, озираться через плечо и подозревать каждого незнакомца, идущего рядом.
Она поблагодарила Арианну и уже собиралась уходить, как та вдруг понизила голос:
– Я не должна тебе говорить, но это все равно завтра опубликуют. – Она осмотрелась и продолжила: – Темный художник мертв.
Вина окутала плечи Натали.
– Я… знаю, – сказала она, не глядя Арианне в глаза. Иногда ей казалось, что проще признаться миру в том, что она Озаренная, чем хранить неудобные секреты. – Я в курсе расследования как… части моей колонки.
И снова Арианна обвела глазами комнату, чтобы удостовериться, что никто не смотрит.
– Нам – газете – прислали записку. Даже месье Патинод пока
Темный художник мертв.
А я – нет.
Как писал Овидий: «Благо тому, кто живет в благодатном укрытии».
Натали сморщилась.
– Что это такое? – она перечитала написанное от руки послание несколько раз, трогая пальцами чернила, как будто протирая глаза после сна. – Я знаю, что Овидий был римским поэтом, а цитата – хвастовство насчет того, что он прячется у всех на виду, полагаю. – Цитировать римского поэта по поводу того, что ты спрятался у всех на виду… Зачем? В чем хвастовство?
– Я совершенно не понимаю. Смотри, смотри, что тут еще есть, – прошептала Арианна, показывая на конверт.
Натали заглянула в конверт и увидела что-то в уголке. Она перевернула конверт над своей ладонью. Выпал кусочек темно-бордовой ткани.
Бордовый. Имеет ли цвет значение? Символизирует ли он кровь?
– Я открыла этот конверт почти час назад и все никак не могу перестать о нем думать. И не могу работать, – Арианна прикусила ноготь. – Как ты думаешь, что это значит?
Натали еще раз прочитала написанное, будто там могло появиться что-то новое, и вложила обратно в конверт. Она сжала в пальцах кусочек материи: шелк.
Шелк, прямо как…
– Ой, я знаю, что это! – произнесла Натали, стукнув костяшками по столу Арианны. – Это с его шейного платка. Там была дыра, будто кто-то отрезал кусок.
Единственный возможный «кто-то» был тем, кто его убил. Кто же еще?
Она уронила шелк на пол, склонилась, чтобы подобрать его, и скорее стала засовывать обратно в конверт. Была ли ткань сувениром, символом власти? А может, это просто чтобы запугивать Париж, как это делал Темный художник. Зачем идти по стопам человека, которого ты убил?
Арианна выпрямила спину и заправила лист бумаги в печатную машинку.
– Может, это просто розыгрыш, – сказала она неуверенно.
Натали хотела возразить, сказать Арианне, что это кажется очень даже настоящим, но потом заметила, что руки девушки дрожат над клавишами.
«Месье Патинод применит свой дар и узнает. И передаст Кристофу». Настоящий мальчишка-посыльный принесет материалы, сопровожденные комментарием месье Патинода, в морг. Вот так ирония.
– Обманщик, что ж… это не нам решать. – Натали положила конверт обратно на стол, пока Арианна, поджав губы, печатала. – Нам не стоит беспокоиться. Tout va s’arranger [23] .
23
Все будет хорошо (фр.).
Натали не знала, все ли будет хорошо, и вообще не думала, что будет. Она знала, что будет крутить это в своей голове до конца дня, а может, еще и часть ночи. Но если она может хоть немного приободрить Арианну, это стоит сказать.
Уходя от стола Арианны, она помедлила. Мама поправилась и готовилась вскоре вернуться на работу, но Натали все равно останется в газете. Пора вести себя соответственно.
Она сняла свою кепку газетчика и распустила волосы. Выпрямившись в полный рост, повернулась к Арианне.