Спектакль
Шрифт:
Семьи вскоре уже наслаждались совместным ужином. В какой-то момент Симона стала рассуждать об убийце Темного художника и письме в газету; строгий взгляд ее матери оборвал это немедленно, посреди предложения. («Не перед Селестой», – пошевелил губами месье Маршан, пока малышка отвернулась.) После ужина Натали с Симоной извинились и ушли гулять по кварталу. Они едва на пару шагов отошли от дома, как Симона обняла Натали за талию.
– Меня просто разрывало, как я тебе хотела сказать это весь вечер! – сказала она радостно. – Луи попросил меня передать
– О! – Тон Натали был аккуратно вежливым. Если это для какого-нибудь поэтического вечера или чего-то в этом духе, то ей придется найти повод с благодарностью отклонить приглашение. – Куда?
– На спиритический сеанс!
Это куда лучше поэтического вечера.
– Правда?
– Правда. Пойдешь?
– Еще бы! – Натали раньше считала спиритические сеансы ерундой, но пару месяцев назад она бы и видение сцены убийства назвала ерундой. И гипноз. И магию Озаренных. – Как это происходит? Мы… выбираем кого-то, с кем связаться, или просто смотрим, что произойдет?
– Ну, Луи думал кое о ком.
Сердце Натали дрогнуло.
– Агнес?
– Если она… захочет, да. – Симона прикусила губу. – Но, думаю, ради тебя и их самих других жертв не стоит трогать.
Натали обрадовалась идее поговорить с Агнес, попросить у нее прощения, сказать ей, что она ее любит и скучает по ней.
– Но не других, как ты и сказала. Земля им пухом.
Они пошли дальше по тротуару.
– Правда, мы хотим еще кое-кого побеспокоить, – сказала Симона. Она дьявольски усмехнулась. – Темного художника.
Натали схватила Симону за руку.
– Мы могли бы спросить, кто его убил!
– Точно. Кто знает, какие он еще откроет секреты?
Мысль о власти над Темным художником со стороны мира живых ей нравилась. Но она все же сомневалась, не возникнет ли проблем с воскрешением духа, который преследовал ее и при жизни, не вызовет ли это у нее кошмары или видения, не повлияет ли каким-то образом на ее дар или, что еще хуже, не вызовет ли потерю памяти, связанную с ним.
Тем не менее Натали не могла устоять перед возможностью показать свое превосходство над ним в последний раз.
– Кто бы ни убил его, он собой доволен, если судить по цитате Овидия. Как думаешь, кто за этим стоит?
– Моя догадка в том, что это кто-то, связанный с той, кого он убил или чуть не убил, – сказала Симона, заправляя свои светлые кудряшки за уши. – Подумай об этом. Может, кто-то сбежал и ее муж или отец выследил его.
Натали об этом не задумывалась. Получилось ли у кого-то сбежать от Темного художника? Это, конечно, было бы в газете. Но ее собственная встреча с ним в катакомбах скрыта от публики. Были ли другие, о которых, может, не знали даже Кристоф и месье Патинод?
Они завернули за угол и увернулись от любопытной белки.
– Я тоже думала, что это могло быть местью, но теперь не знаю. Письмо и кусок шелка? Выглядит так, будто кто-то хочет себе такой же славы и гордится своей победой над великим Темным художником.
Симона взяла Натали под руку.
–
Симона и Луи прибыли нарядными: на ней были белая кружевная блузка и ярко-красная юбка, на нем – темно-серый костюм с клетчатым аскотским галстуком более светлого серого цвета. Мама впервые увидела Луи и не смогла устоять перед его чарами (он сегодня был особенно искрометен). Она ответила кокетливой усмешкой на его восхищение ее творениями из ткани, которые висели неоконченными в гостиной. Папе, который провел почти весь день в постели с температурой и головной болью, он сердечно пожал руку. Втроем они светски беседовали, пока Симона помогала Натали закончить прическу.
Натали не сказала, что они идут на спиритический сеанс, только упомянула встречу друзей. Мама и сама собиралась уходить на всенощную в соборе Парижской Богоматери, помолиться, как она сказала, за папино благополучное возвращение домой, его быстрое выздоровление после излечения ее и Селесты и благословение его дара целителя.
Попрощавшись с родителями, Натали вышла в коридор, искрясь предвкушением.
– Куда? – спросила она.
Они прошли по коридору.
– Мы идем домой к некой мадам Зои Клампер, – провозгласил Луи, будто конферансье, объявляющий номер. – Не сомневаюсь, что она поразит и изумит.
– Если она сможет вызвать духи Агнес и Дамиена Сальважа, – сказала Натали, – я буду воспевать ее до самого Лондона и обратно. Где она живет?
– В районе Луи, – сказала Симона, примерно показывая направление рукой, – около университета.
Симона с позволения Натали рассказала Луи о видениях после их примирения, последовавшего за гибелью Агнес. Он поклялся хранить это в тайне, конечно, но издалека был очень заинтересован. Сейчас у него впервые с тех пор была возможность поговорить с Натали.
– Каково это? – спросил Луи. – Тот самый момент. Это как сон? Или будто ты закрыл глаза и очутился в другой комнате?
– И так и этак, – ответила она, впечатленная тем, как хорошо он понимал. Он засыпал ее другими вопросами; чем больше она говорила, тем спокойнее делилась своими впечатлениями. Некая гордость струилась в ее венах, как кровь, наполненная фамильной магией.
– А что было в день нахождения склянки с кровью в сумке?
Она нахмурилась. То был ужасный день, сразу после ссоры с Симоной, и она жалела, что вылила кровь. Она хотела бы прожить этот день заново.
– Я… так и не разобралась. Даже сейчас, запуская руку в сумку, каждый раз думаю, найду ли там еще одну.
Симона толкнула локтем Луи.
– Ты спросил достаточно. Оставь ее в покое.
Вскоре они прибыли к дому, где находилась квартира мадам Клампер. Серовато-белое, с цветочными ящиками у каждого балкона, оно выглядело слишком ярким и современным для спиритического сеанса. Натали почему-то всегда представляла, что они происходят в грязных готических зданиях, укрытых в тени разросшихся деревьев.